Загадкой, однако, остается нынешнее местонахождение небесного пришельца и его первоначальные координаты во Вселенной. Зондаж района Юпитера с помощью радиотелескопов не дал результатов.

К усилиям Хартфелта присоединились специалисты национальных обсерваторий — Гринвичской в Херстмонсо и Пулковской под Ленинградом. Как полагают, русские обнаруживают особый интерес к поискам космического пришельца, поскольку несколько месяцев назад в том же районе бесследно исчез советский исследовательский корабль „Тунгуска“»…

— Теперь я знаю, с кем мне нужно встретиться! — неожиданно вслух произнес Мэтью.

Встретив удивленный взгляд задремавшей было соседки слева, Мэтью изобразил на лице извинительную улыбку и заговорщицки приложил палец к губам.

Тур вспомнил момент их старта с земли. Не тот, когда на космодроме взревели запущенные двигатели и страшная сила реактивной тяги начала выталкивать их вверх, навстречу открытому космосу, а тот, когда кончились перегрузки, смолкли двигатели и их охватила тоскливая тишина. Он посмотрел в иллюминатор и увидел ее — планету-мать. Голубовато-белую в косматых разрывах облаков. Она мигала ему глазницами океанских глубин, спиральными вихрями тайфунов…

— Ну, вот вы и распустились, — сказал седовласый человек, нагибаясь над кустом красной с пепельным отливом розы. — Теперь вы долго будете радовать меня своими великолепными бутонами.

Человек выпрямился и оказался довольно высок.

В легкой спортивной одежде он выглядел намного моложе своих лет, хотя явно находился у той незримой черты, которая отделяет пожилой возраст от старческого.

Из сада открывался вид на широкую гладь бухты. Отсюда хорошо просматривались паруса-крыши знаменитой Сиднейской оперы. Чуть поодаль, на той же противоположной стороне залива, высились небоскребы центральной части города. Их стройные силуэты казались немного призрачными в розоватом ореоле смога, который витал над городом даже в ранний утренний час. На вершине одного из небоскребов, словно нарост на дереве, приютился вращающийся ресторан, откуда можно было обозревать панораму города и бухты.

В сад выходила застекленная стена особняка.

Сквозь затемненное зеленое стекло просматривалась стена с книжными стеллажами и большой письменный стол светлого дерева. Хозяин дома мог быть либо ученым, либо писателем.

Дело происходило в Мосмане — красивом аристократическом районе на северном берегу Сиднейской бухты, принадлежащем немногим избранным австралийского общества.

…Хозяин повернулся, чтобы идти к дому, но внезапный шелест листвы заставил его оглянуться. Из-за куста цветущего рододендрона вышел приземистый человек с фотоаппаратом и вежливо произнес:

— Доброе утро!

— Вы хотите сказать «раннее», не так ли? — не слишком приветливо сказал хозяин, не выказывая, однако, ни малейшего удивления. — Кто вы?

Незнакомец улыбнулся и достал из кармана визитную карточку.

— Газета «Сидней морнинг геральд», сэр, — отчеканил он. — Извините за столь ранний визит, но…

— Что «но»? Вас зовут… — хозяин взглянул на карточку, — Стив Мэтью?

— Да, меня зовут Стив Мэтью, — подтвердил репортер. — Я только что с самолета, узнал о вашем открытии и решил попытать счастья…

— Какое счастье вы ловите на сей раз? — усмехнулся хозяин, которого это происшествие не столько раздражало, сколько забавляло.