На столе, за небольшим исключением, расположились куски мяса, которые остывали. Шницель, панированное мясо и картошка. «Самый лучший сорт толченой картошки». — «Принеси ты рис, Дьюрика, и я бы тебя убил!» — сказал Либеро. «Что есть». Господин Дьердь, так сказать, «недолюбливал» Либеро.

Тогда мастер, как он это обычно делает, даже в лучших ресторанах, схватил рукой картофелинку и засунул в рот. «Этикет — это я», — сказал он, опираясь на опыт прошлого, исторического прошлого. Но теперь была допущена большая ошибка. Как реакция на его движение страсти получили выход: ребята начали есть. «Может, подождем», — сделал попытку он. И, что самое фантастическое, в это время — явно не осознавая сам — потянулся за новой картофелиной, мало того, говорил это уже с набитым ртом.

Поднялась полная неразбериха. Кто-то уже не ел, кто-то еще не ел, кто-то только начинал. Либеро собирал кости для собаки. Молодой Полузащитник в шутку украл один из кусков мяса с тарелки господина Ичи, который этого не заметил, так что когда Молодой Полузащитник с набитым ртом спросил господина Ичи: «Достаточно?» — раздался громкий хохот. Господин Ичи, как всегда, был вежлив: он пригладил характерные, похожие на проволоку волосы: «Спасибо за вопрос. Как в количественном, так и качественном отношении…» — «Дурак». (Всем известный факт: «Вкусовые железы расположены у господина Ичи на пятках».)

Поскольку кое-где основная задача была выполнена, образовались небольшие группки беседующих. Мастер, похолодев, отметил, что вечер не только что начался, а уже перевалил за половину. После разговоров о том о сем он обнаружил, что рядом с ним шепчутся, конспираторски шепчутся. «О плане действий». Как им заявить, что если господину Арманду нельзя остаться тренером, то они уходят. «Как так уходим?» — задумался он. «Это чтобы попугать, — просветили его негромко, — надо просто засвидетельствовать, такой, мол, сякой Эжен». — «Но ведь это неправда», — сказал он ошарашенно. «Ну, не прямо так, — сказал Второй Связующий, — но, по сути, Арманд уходит из-за Эжена». — «Это правда». — «Серьезное это было поражение, друг мой. С одной стороны, перешептывания… Мы собирались в кучки, шепчась о правом деле, но никто не встал, чтобы за столом сказать об этом четко и ясно… А потом много разговоров не пошло ребятам на пользу. Они доступны пониманию в своих действиях: кто-то грубоват, например, кто-то тихоня, все по-разному. Но знаете, mon ami, выступать здесь с теориями!..»

Но, несмотря ни на что, его сердце на коротенький период переполнилось теплом, ведь все-таки это сомнительное собрание произошло именно вокруг него, чувствуется, значит, что он даже если и не такой, как все, но все же один из них. (Э-хе-хе, здесь его еще ждет сюрприз!) Начали они играть в щелчки; это требовало продвижения дел с выпивкой. «Знаете, дорогой мой, просунуть голову между двумя пивными бутылками, так, чтобы ни одна не упала, дело немалое».

Мастер подошел к господину Арманду, чтобы расставить наконец все по своим местам. Отвел измученного тренера в сторонку и стал тихо говорить: «Слушай, Арманд, оставайся». Разговор быстро подошел к концу. «Не будем об этом, Петер». Они смотрели друг на друга. Наверное, и остальным передалось это мгновение, но пиво все же убывало, играющие щелкали коробком.