О, нормально, в помещение полумрак. При таком освещении хрен меня кто заметит. Но всё равно, пойду-ка вот в тот тёмный уголок, куда не достаёт свет ламп, стоящих на столах, составленных в две линии.

Народу по моим скромным прикидкам человек двадцать. Видимо, большая часть ушла нас воевать и не дошла. А вот интересно, они вообще в курсе, что их подельнички не добрались до цели?

Связь то накрылась только сегодня. Плюс такие изменения в ландшафте. Должны же они были обеспокоиться и черкануть письмецо с вопросами? А если пытались и ничего не получилось? Почему они спокойно бухают, вместо того, чтоб быть настороже? Вон сколько их товарищей положили. Очень странно.

Вместо того, чтоб бдеть в ожидании коварных врагов, побивших их коллег, они расслабляются и предаются пороку пьянства. Да они всего одного часового с нашей стороны поставили! Как так то?

Но мои размышления о смысле бытия и человеческой недальновидности, были прерваны тостом, сказанным мужиком, сидящим во главе одного из столов. Здоровый такой детина с грубыми чертами лица, с длинными, чёрными волосами, и в расстёгнутой на груди белой рубахе, вскинув кубок, басом толканул речь:

— Ну что, братва. На дворе конец света, долину затопило, связи нет, Система пошла в разнос. Но и чёрт с ней. Меня, если честно, все эти ограничения уже достали. За апокалипсис, братва! — заливает в себя пойло.

— Точняк, Грива, — подаёт голос один из собутыльников. — Чуть переборщил с пытками и хана, ушёл паразит.

— А бабы? — поддакивает другой. — То ли дело сегодня? Сколько бы мы этих девок из каравана обрабатывали. И ведь не нажмёшь, как следует. А тут красота, завалил и пользуй.

— Точно, — ржёт ещё один бандит-гном. — Кстати хорошо, что напомнил, я там ещё не всех попробовал, — покачиваясь, встаёт.

— Да куда тебе, — басит Грива, — четвёртый раз собрался. Оставь на завтра, а то сотрётся.

Над столом поднимается хохот. Но бандит лишь отмахивается, направляясь к выходу.

— Эй, Варис, погодь, вместе пойдём, — вскакивает ещё один. На этот раз эльф.

По крайней мере, именно так я их и представлял — высокий, худощавый и с острыми ушами.

— И я… — а это уже человек.

Та-а-ак… Что-то мне подсказывает, что бандюганы кого-то нахлобучили. И там были женщины. И судя по всему, когда накрылась Система, то слетели все ограничения. В том числе «пыточный парашют» и запрет на насилие.

Будем последить, чую, там где-то ещё бандиты водятся. Выхожу следом за сластолюбцами, и тут до меня доходит, что план сходить на разведку трещит по швам. И если Хан, скорее всего, выполнит приказ, да и Молота тормознёт… То, мать моя — майор госбезопасности, нахрена я Листика одного отправил?!

Глава шестая

Как известно, Листик искренне любит всего две вещи: свою жену — Веру и взрывать. И не возьмусь утверждать, что больше. А вот ненавидит искренне и незабвенно только одну — насильников. Ничего не поделаешь, психологическая травма у него.

И что мы имеем? Где-то там, в том месте, куда топает эта троица, их коллеги развлекаются с пленницами. И если Листик на них уже наткнулся, то даже не знаю, что там происходит. А мне ещё нужна эта крепость.

Вы скажете, что я зря нервничаю. Ну откуда у Антошки столько взрывчатки? Он же всё истратил, когда устраивал засаду. Да и вообще может пленницы, с той стороны крепости, где Хан и Молот.

Согласен. Но есть закон подлости. Поэтому обязательно будет с этой стороны. А Листик маньяк, ему только дай повод, и он найдёт, чем бабахнуть.