— Я не стал задерживаться после того, как все ему рассказал, если ты об этом. Я не лелеял надежды, что мне предложат прохладительные напитки. Нет, не верю, — Саймон покачал головой, — что Филтон собирается убить меня или убежать с Калли, желая ее скомпрометировать. У Филтона много пороков, но первейших — два: он мошенник и трус. Я думаю, он ехал на Портленд-плейс просить моей милости, в надежде на какую-нибудь отсрочку. Но его смелости не хватило даже на это, и он, поджав хвост, прокрался обратно в свою карету. Сейчас он, вероятно, уже на полпути в свою загородную вотчину. Правда, это ему не поможет, так как он получил поместье без права отчуждения.

 — Хорошо, если он там, — сказал Арман, подходя к столику с напитками и наливая себе еще один бокал вина. — Но я предпочел бы прокатиться туда и убедиться лично. Не сесть ли нам на лошадей, скажем, через час? Мы могли бы проехать мимо его дома и посмотреть, снято ли кольцо с двери, а Калли останется здесь. Для верности предупредишь слуг, чтобы были бдительны.

 — Согласен. — Саймон допил свое шампанское и перевел разговор на другую тему, намекнув, что за ужином сделает объявление, от которого Боунз потеряет дар речи на неделю.

 — Лестер, не трогай пирожное, кому я говорю! Их готовили специально для Имоджин. Тебе нужно уничтожить все, что бы ни оставили на столе. — Сделав выговор своему другу, Калли отодвинула блюдо с единственным шоколадным пирожным и вернулась к незаконченному разговору: — А теперь, когда я сообщила тебе все, что слышала, мне важно знать твое мнение. Что ты думаешь?

 Лестер смотрел на шоколадное пирожное глазами человека, несколько дней не видевшего пищи. Это было странно, потому что у него на жилете еще сохранились следы сахарной пудры от кекса, который он доедал по дороге сюда, когда его вызвала Калли.

 — Я думаю, что юным леди не положено подслушивать через замочные скважины, вот что я думаю, — сказал Лестер, нахмурясь. — Так сколько же она съела, если осталось только одно?

 — Одно, Лестер. Одно. Скарлет приготовила только два пирожных, как особый десерт на завтрак. Имоджин съела одно меньше двух часов назад, а это есть нельзя. Вот так! — С этими словами Калли приподняла блюдо с пирожным и дала ему соскользнуть в мусорную корзину рядом с небольшой конторкой. — Все, Лестер. Все. Понял?

 — Ты меня убиваешь, Калли, клянусь, у меня не выдержит сердце, — жалобно сказал Лестер, моргая, чтобы отогнать слезы.

 Калли выпучила на него глаза, затем быстро взглянула на набольшие хрустальные часы на туалетном столике. Еще нет и полудня, но столько всего произошло. Приходила Имоджин, взволнованная и трепещущая, намекнув, что во время намеченного скромного ужина свершится нечто выдающееся. Она начала поклевывать шоколадное пирожное, предложенное Калли, прикрывая рукой зевоту, так как ее клонило в сон. Тем не менее она по-прежнему сокрушалась, что ей некогда сомкнуть глаз. И все говорила и говорила — о тесных корсетах, об энергичных сквайрах и сыновьях, которые никогда не обманывают надежд. Потом наконец позволила позвонить Кэтлин. Калли вызвала горничную, и та увела ее, полусонную, вздремнуть перед ленчем.

 Очень хорошо, подумала Калли, пусть отдохнет немного. Вспоминая об этом сейчас, она улыбнулась. Уж она-то знала, по чьему приказу Скарлет подмешала в пирожное небольшую дозу опия, ровно столько, чтобы заставить изнуренную женщину уснуть. Может, милая Имоджин, на ее счастье, впервые выспится за недели бессонницы и… не встанет, пока не придет время готовиться к вечеру.