Тем временем в спальне разворачивалась своя сцена.

Сейф жалобно скрипнул и поддался.

Упоров, не раздумывая, выдернул пистолет из-за пояса и выстрелил в Хирурга.

Тот пошатнулся, сдернул балдахин с кровати и рухнул на пол.

Упоров спокойно подошел к сейфу и вынул оттуда синюю папку.

И тут я заметила: в камеру машет Князев.

Ошарашенная выстрелом, я на мгновение замешкалась, чуть не испортив всю постановку.

Спохватившись, нажала нужную клавишу — верхний свет погас.

Включился боковой фонарь.

Из плотной занавески начал проявляться образ Князева.

Он становился все отчетливее — бледное лицо, черный костюм.

Упоров прижал папку к груди и резко схватился за пистолет.

— Умри! Умри! Умри! — кричал он, стреляя в надвигающийся призрак.

Но призрак не ушел, он достиг Упорова и коснулся его лица.

Тот рванул к двери и буквально налетел на медленно входящего Князева.

Дрожащей рукой он продолжал нажимать на спусковой крючок, но барабан был пуст.

А Князев все так же надвигался — теперь уже живой, из плоти и крови.

Он молча вырвал папку из рук Упорова и с размаху ударил его по лицу.

Упоров отшатнулся, споткнулся о ноги медвежатника, не удержался и рухнул прямо на его окровавленное тело.

Он смотрел на свои заляпанные кровью руки и кричал:

— Ааа! Ненавижу! Ненавижу!

Я нажала на кнопку, и свет загорелся.

По лестнице уже вовсю бежали ребята в форме, но преступник был уже пойман — самим собой.

Проклятье Хана обратилось против Упорова.

Чуть позже, сидя в кабинете следователя, Упоров признался во всем содеянном, но не проявил ни капли раскаяния.

— Он искалечил всю мою жизнь, — выкрикивал он. — Забрал то, что должно было принадлежать мне. Ирина была единственным человеком, которого я боготворил. Я надеялся, что, когда я займу его место, она наконец полюбит меня.

— Так любил, что травил ядом и пугал до полусмерти, — холодно сказала я.

Он посмотрел на меня с усталой злостью:

— Вы не понимаете. Я должен был подчинить ее, чтобы она наконец увидела меня и поняла, что без меня она ничто. Я стал ее ненавидеть.

Ну что ж, договорились. От любви до ненависти — один шаг.

— Как бы то ни было, — продолжила я, — в погоне за своей химерой вы унесли жизни невинных людей. Это не легенда и не миф — это суть вашей жизни.

Удивительно, как все может рухнуть в один миг — всего лишь из-за слепой ревности или тихой ненависти. И никто не знает, когда это выстрелит, разрушая жизнь.

Через несколько дней мы встретились на берегу матушки-Волги. Трое — Айдар, Иван, Алексей — словно три богатыря, стояли рядом с Мельниковым, Папазяном и мной. Казалось, эта история выпотрошила друзей до нитки, вывернула наизнанку, но не сломала. Она сделала их сильнее. Теперь они были настоящими мужчинами — теми, кто знает цену жизни и верит не в силу чужих теней, а в собственные силы.

Иван перевел на мой счет крупную сумму — новая машина, ремонт квартиры, отдых на Алтае стали реальностью, а не мечтой. Ирина проходит реабилитацию под присмотром Светланы, и скоро к ним присоединится сам Иван. Тепляков планирует открыть аптеку, а Князев стал его спонсором.

Айдар выбрал горы Алматы для оставшихся дней отпуска — может, там он найдет свою Айсауле.

Прощаясь, он сказал:

— Таня, думаю, наши пути еще пересекутся.

Возможно. Но не в этой жизни.

Что до наших горе-преступников — Упорова и Тосю ждет суд, а Арсений отделался легким испугом.

Кирилла похоронили со всеми почестями, Иван выплатил его матери солидную компенсацию.