…Да, проблем с упрямством и умением чувствовать руну в любом положении у меня не было никогда. Как говорил отец, моему упрямству могло позавидовать довольно крупное стадо ослов, а о том, что плетения рекомендуется запоминать и создавать в строго определенных ракурсах, я в первый раз прочитала только лет через пять после того, как начала магичить. И очень этому удивилась, так как ни разу не видела плетений в каноническом ракурсе.

Ничего странного в этом не было — свой первый шаг в постижении Высокого искусства я сделала еще в глубоком детстве, изучая уже готовые плетения, во множестве разбросанные по стенам замка, по донжону и вспомогательным постройкам. Естественно, смотреть на них приходилось в основном снизу вверх, ибо располагались они, как правило, на уровне лица взрослого мужчины. Поэтому и копировала свои первые плетения я тоже «неправильно».

Кстати, первое время я пыталась повторить всякие там печати в основном из вредности. Так как уже после первых экспериментов с привлекающими взгляд красными и зелеными нитями поняла, что даже самые точные мои копии получаются бесцветными. Вернее, только белыми. А еще они никак не взаимодействовали с окружающим миром и очень быстро расползались. Зато первая же попытка повторить «рисунок» из белых нитей заставила меня прыгать от радости: плетение работало! И еще как: кусочек сторожевой печати, «повешенный» на грудь четырехмесячного щенка по кличке Заморыш, вдруг превратил его в неутомимого охотника: за световой день псенок задушил и притащил к своему лежбищу у поленницы целых восемь полевок. Следующим утром тушек оказалось уже четырнадцать. А во время моей отлучки на завтрак Заморыш почему-то околел. Услышавший мои рыдания эрр Валин брезгливо осмотрел бездыханное тельце щенка, грязно выругался и отвел меня к отцу.

В этот день я узнала, что мне строго-настрого запрещено смотреть на любые рисунки. Будь они красными, зелеными или белыми. Запрещено плести их самостоятельно. И трогать нити, которыми опутаны люди, животные и птицы. В тот же день я узнала, что такое розги.

Ха! Не на ту нарвались — тем же вечером я пробралась в конюшню и украсила коня Крысы таким же плетением, как и то, которое, по его мнению, убило Заморыша. Увы, размеров и наполнения моего «рисунка» оказалось недостаточно: конь спокойно всхрапнул, помотал головой и продолжил уминать овес! Прождав до полуночи, я обиделась на коня, эрра Валина и весь свет и, морщась от боли в иссеченной розгами спине, отправилась в свои покои.

Несмотря на поздний час, добраться до своей комнаты незамеченной мне не удалось — когда я поравнялась с дверью, ведущей на третий этаж, она скрипнула, и передо мной возник эрр Маалус.

Я растерянно замерла на месте, а маг вдруг поклонился, шагнул ко мне… и достал из кармана огромный желтый леденец.

Удержаться от соблазна принять такой подарок я не смогла. И, изо всех сил вцепившись в леденец, зашипела от боли в спине. А мгновенно помрачневший маг присел на корточки и нарисовал передо мной красивую алую сеточку.

— Попробуйте скопировать, ваша милость… — негромко пробормотал он. И, дождавшись, пока я доплету свою первую печать — печать Бесчувствия, — показал, как соединять торчащие из «рисунка» нити с нитями моего тела.

Боль в спине прошла мгновенно. И я, сообразив, что маги бывают разные, нахмурила брови. Потом посмотрела влево, в сторону покоев Крысы Валина, и прошипела:

— Ненавижу!

…Следующую печать — Малого исцеления — я научилась плести месяцев через пять-шесть. После того как увидела, на что способна белая искрящаяся сеть, сплетенная невесть откуда взявшимся в замке жрецом прямо в рваной ране одного из наших солдат.