Происхождение Исава

После покорения Ханаана Библия почти полностью хранит молчание о горе Яхве. По всей вероятности, это связано с тем, что строгие религиозные предписания, соблюдавшиеся позднейшими царями Израиля и Иудеи, не находили места в архаической форме еврейского культа, практиковавшегося их братьями — идумеями, потомками Едома, или Исава. Как мы уже говорили в главе 18, Едом означает «красный», и это название происходит не от красной чечевичной похлебки, с помощью которой Исав был обманут своим братом Иаковом, а от красного песчаника утесов и скал вокруг Петры. Этот Исав, или Едом, был просто другим именем genius loci, или «духа места» этого города. Итак, по всей вероятности, «гора Фаран» и «гора Исав» были альтернативными названиями горы Синай или, другими словами, Джебель аль-Мадбах.

Исав, видимо, был синонимом бога-предка человеческой расы, именовавшегося Усус, аллюзию на что можно найти в писаниях Филона, историка из Библоса на побережье Леванта, который жил в правление римского императора Адриана (ок. 120–140 гг. н. э.). Филон приводит цитату из книги, озаглавленной «Богословие финикийцев» и принадлежавшей перу финикийского историка по именр Санчониафон, жившего, по преданию, еще до Троянской войны, ок. 1200 г. до н. э. По свидетельству Филона, Санчониафон утверждал, что Усус был изобретателем одежды для тела, которую он шил из шкур диких зверей, коих ему удавалось поймать. В этом отношении мы можем вспомнить, что имя Исава по-древнееврейски означает «волосатый», и к тому же Книга Бытия сообщает, что он «первый вышел красный, весь, как кожа, косматый; и нарекли ему имя Исав» (Быт. 25:25), и когда он подрос, «стал Исав человеком искусным в звероловстве, человеком полей» (Быт. 25:27).

Хотя Филон повествует, что Санчониафон считал Усуса уроженцем Тира на побережье Леванта, первым богом, который построил лодку и «отправился в море» (и, таким образом, стал ипостасью финикийского бога Мелькарта, по-гречески Геркулеса), о нем было известно, что

«…он освятил два столба в честь Огня и Ветра, и окропил их кровью диких тварей, пойманных им на охоте: и когда эти люди [т. е. Усус и его брат Ипсураниус] умерли, те, кто остались в живых, освятили в их честь шесты… стали поклоняться столбам и устраивать ежегодные праздники в их честь».

Учитывая сложные отношения и связи между Петрой и «горой Фаран», или «горой Исава», вправе ли мы рассматривать рассказ Филона о двух столбах-близнецах «Огонь и Ветер» как отдаленное эхо двух огромных обелисков в Зебб Аттюф? Является ли ссылка на «кровь диких тварей», которой окропляли людей, напоминанием о жертвоприношениях животных, бесспорно совершавшихся там?

Из Египта в Петру

По мнению авторов этой книги, Петра таит в себе ключ к выявлению истинного местоположения горы Яхве и тем самым — к выявлению происхождения израильского народа. Греко-египетские, а впоследствии и греко-римские пересказы Книги Исхода, а также скудные письменные источники указывают, что в эпоху правления Тутанхамона и его преемников в Египте и на Ближнем Востоке свирепствовала чума. Это воспринималось народом как божья кара за отречение от старых богов, последовавшее в правление Эхнатона — единокровного брата отрока-царя. Эхнатон заставил египтян поклоняться одному-единственному богу — Атону, или солнечному диску. Как следствие этого, свергнутые жрецы и последователи Атона, а также многочисленные почитатели Атона из азиатских племен были изгнаны из Египта в качестве попытки умилостивить старых богов и очистить страну от чумы, ибо именно эти приверженцы нового бога считались главной ее причиной.