Как же обстояло дело? Была ли эта голова обнаружена в гробнице Тутанхамона или же она попала сюда откуда-то еще? Пытался ли Картер замаскировать и упаковать ее, используя подручные средства? Или же он просто забыл внести ее в каталог? Принадлежала ли она ему самому или кому-то еще, кто мог попросить Картера спрятать ее на длительный срок?

Все эти вопросы требовали ответа, и притом скорого. Так, по запросу Рекса Энджелбаха и Пьера Лако Герберт Уинлок из музея Метрополитен должен был телеграфировать Картеру, находившемуся в Англии, в надежде, что тот сможет пролить свет на этот вопрос. Ответы Картера были достаточно туманны, ибо он утверждал, что голова была извлечена из груды обломков и мусора во Входном коридоре, когда тот расчищали в конце ноября 1922 г. На вопрос о том, почему находка не была внесена в каталог, Картер отвечал, что все предметы сперва распределялись по группам и получали номера в них, после чего производилась окончательная индексация и поэтому голова просто ожидала окончательной маркировки.

Ответы Картера не смогли дать убедительное объяснение его действиям. Описание и перечисление артефактов, найденных среди мусора во Входном коридоре, помещены в первом томе труда Картера и Мэйса «Гробница Тут. анхАмо-на», но в них нет упоминания о находке какой-либо головы. Еще более подозрительным выглядит тот факт, что в собственных, весьма подробных описях Картера всех найденных в гробнице предметов нет никаких описаний этого бесценного артефакта, несмотря на все его дальнейшие рассуждения. Более того, никто из его коллег, участвовавших в раскопках, словно не знал о существовании этой бесценной реликвии до ее находки в ящике из «Фортнум и Мэйсон».

Еще более трудно найти оправдание тому, почему Картер ничего не сообщил о голове международной прессе, которая через «Таймс» находилась в курсе всех новейших открытий. Тот факт, что предмет практически наверняка происходил из Амарны и, таким образом, свидетельствовал о тесной связи Тутанхамона в детские годы со столицей Эхнатона, был сам по себе крайне важен, поскольку сохранилось крайне мало свидетельств этого. Более того, поскольку голова Тутанхамона как бы вырастает из цветка священного голубого лотоса, подобно богу солнца Атуму, возникшему на первичном холме в точке Первичного Творения, это указывает, что Тутанхамону суждено стать царем еще до смерти Эхнатона, а это подчеркивает его царское происхождение.

Наконец, следует назвать и тот факт, что подобный артефакт вряд ли можно было найти в груде мусора на полу Входного коридора. Единственными предметами, найденными там, могли быть либо вещи, награбленные ворами, либо случайно разбившиеся предметы, перемешанные с обломками камня, которые использовались в качестве балласта, чтобы заполнить проломный проход. Грабители могли взять с собой золотые вещицы, драгоценные камни, ценные притирания, духи и прочие дорогие вещицы, которые можно было завернуть в головную повязку и вынести с собой через проломное отверстие, через которое едва проходили их тела. Однако они никак не могли выкрасть раскрашенную деревянную голову царя, ибо она не представляла материальной ценности. Кроме того, как верно заметил Томас Хоуинг,

«трудно поверить, что жрецы, вернувшиеся в гробницу во второй раз, чтобы навести в ней порядок после вторжения грабителей, могли оставить чарующее изображение царя в образе бога солнца лежащим на полу коридора и хладнокровно засыпать его всяким мусором».

Неубедительность официального объяснения Картера не помешала Пьеру Лако признать его в отдельных деталях. Дело в том, что Лако, видимо, не желал допустить огласки того, что один из самых уважаемых и маститых египтологов в мире был замешан в краже изваяния головы, вырастающей из лотоса.