Из собрания Картера происходят разные предметы, и артефакты, некогда бывшие в гробнице Тутанхамона, нашли свое место в музеях других городов. Так, сказочно прекрасная бронзовая пантера с глазами из горного хрусталя хранится в музее искусств в Цинциннати, а кошка из черного гематита — в художественном музее Кливленда.

Помимо этих предметов есть три прямоугольные золотые блестки-нашивки на платье, каждая из которых помечена двойными картушами с именами Анхеперура и Нефернефруатона, то есть Сменхкара, хранящиеся в музее искусств Нельсона-Аткинса в университете штата Миссури в Канзас-Сити. Ученые и музейные работники пришли к мнению, что эти блестки происходят из гробницы Тутанхамона и практически точно совпадают с 47 другими блестками-нашивками, найденными на льняном одеянии, обнаруженном в Вестибюле. На них также стоит имя Не-фернефруатона, хотя и в несколько видоизмененной транскрипции. Одна более или менее идентичная блестка-нашивка с тем же именем найдена в фондах Королевского Шотландского музея в Эдинбурге.

Немало уникальных реликвий находится в собрании Бруклинского музея. В их числе — широкое ожерелье из фаянсовых бусин типа того, что было приобретено в 1935 г. музеем Метрополитен непосредственно у самого Говарда Картера, резная статуэтка обнаженной девушки и ложка из слоновой кости. Изящный резной кузнечик из слоновой кости, хранящийся в Бруклинском музее с 1947 г., также, скорее всего, происходит из этой гробницы. Он принадлежит «Гвеннол Коллекшн», которая приобрела его при продаже наследства Говарда Картера. Все эти предметы очень хорошо согласуются с художественным стилем, преобладавшим в конце Амарнского периода, и нет никаких сомнений в том, откуда они происходят, что признавал Джон Куни, бывший куратор отдела египетских древностей Бруклинского музея.

Руки воров

Когда Говард Картер начал сравнивать наличные сокровища, хранившиеся во множестве коробок и корзин, найденных в Сокровищнице, с инвентарными списками, написанными во время погребения фараона, он пришел к выводу, что около 60 % драгоценных камней и сосудов из драгоценных металлов, первоначально находившихся в гробнице, отсутствуют. Вопрос стоит так: похитили их древние могильные воры или же это дело рук Карнарвона, Картера и леди Эвелин, выкравших по крайней мере часть сокровищ в тот раз, когда они в конце ноября 1922 г. осматривали Погребальную Камеру и Сокровищницу? Ответ на этот вопрос может заключаться в вопиющем контрасте между тем хаосом, который царил в Вестибюле и Крыле, и относительным порядком, наблюдавшемся в Погребальной Камере и Сокровищнице, где грабители, как видно, провели совсем немного времени.

В первом томе труда Картера и Мэйса «Гробница Тут. анх. Амона» авторы пишут, что от действий античных грабителей более всего пострадали Вестибюль и Крыло. В обеих камерах, в частности, в Крыле, были обнаружены полнейшие хаос и беспорядок, вызванные действиями грабителей, которые в спешке, при скудном свете масляных ламп старались найти наиболее ценные вещи. Коробочки и ларцы были вскрыты, а их содержимое выброшено в поисках золота и драгоценных камней. Впоследствии жрецы и чиновники царского некрополя спешно привели Вестибюль в порядок, не слишком заботясь о том, чтобы уложить ценности на их прежние места, тогда как в Крыле царила полная неразбериха: всюду валялись перевернутые корзины, шкатулки, предметы мебели и посуда.

Как известно всякому, пострадавшему от взломщиков, неизменный признак того, что здесь орудовали воры — хаос и беспорядок, оставленные ими. Но почему же тогда Две камеры — Погребальную Камеру и Сокровищницу — не постигла судьба Вестибюля и Крыла? В двух главных камерах практически ничего не было тронуто или повреждено. Но несмотря на это, Картер настаивал, что грабителям удалось проникнуть даже в Сокровищницу:

«Воры бесспорно проникли в эту небольшую камеру, но во время своих хищнических поисков причинили минимальный ущерб: открыли и опрокинули корзины для сокровищ и некоторые коробочки.