Вскоре площадка осталась далеко позади, и Изолт почувствовала, как напряглись у всех нервы, когда они попали в безмолвный лес нависающего камня. Одна за другой колонны и изогнутые своды потолка встали им навстречу из тьмы и снова терялись во тьме, неотличимые одна от другой. Без солнца и без звезд невозможно было определить направление, в котором двигались лодки. Они начали чувствовать себя так, как будто плыли по одному большому кругу без всякой надежды когда-нибудь снова увидеть солнечный свет.

Дайд затянул разухабистую песню, но слова отзывались таким тревожным эхом, что его голос вскоре притих. Дугалл перегнулся через борт лодки и прошептал через водную гладь, разделявшую их шлюпки:

— Я бы на твоем месте не стал здесь петь, парень. Мы находимся прямо под лагерем Ярких Солдат, и кто может утверждать наверняка, что звук каким-нибудь образом не усилится и не дойдет до земли? Мы же не хотим, чтобы они узнали, что мы плывем прямо у них под ногами.

Дайд метнул изумленный взгляд на сводчатый потолок и больше не пел. Диллон положил руку на мохнатую голову Джеда, чтобы не дать ему шуметь, но пес время от времени тихо поскуливал.

В тот самый миг, когда Изолт показалось, что она больше не может выносить эту темноту, безмолвие и сырой запах стоячей воды, она услышала странный ревущий звук, доносившийся откуда-то над ее головой. Резные колонны сменились грубо вырубленными каменными стенами, подбиравшимися к ним с обеих сторон и сверху. Лодки скользили по туннелю, и самым высоким из мужчин пришлось пригнуть головы, чтобы не стукнуться о неровный потолок.

— Сейчас мы под заливом, — прошептал Дугалл, скорее от благоговения, чем от страха, что кто-нибудь наверху может его услышать. — Слышите этот шум? Это море грохочет в ущелье, которое отделяет Риссмадилл от материка.

Все подняли головы, и многие Синие Стражи сжали рукоятки свои мечей, подумав о мощи и количестве воды, бушующей над их головами. Они плыли все дальше и дальше по низкому темному пахнущему сыростью туннелю, потом внезапно очутились в просторной пещере, и лодки остановились у узкого скалистого рифа. Гамиш Холодный заметил ряд железных колец, ввинченных в камень, и, проворно забравшись по ржавой обросшей ракушками лестнице, привязал свою лодку к одному из них. Солдаты из остальных лодок тут же последовали его примеру.

К тому времени, когда два Гамиша удостоверились, что путь безопасен, вода начала прибывать. Все поспешили по узкому проходу, жмуря слезящиеся от факельного дыма глаза. Камень под их ногами и по сторонам был влажным и осклизлым. Теперь уже всем хотелось скорее увидеть солнечный свет, и они в спешке наступали друг другу на пятки.

Внезапно раздался испуганный крик, и процессия остановилась.

— Что там? — спросил Лахлан.

— Коридор кончился, Ваше Высочество, — отозвался Катмор Шустрый. — Там в конце какая-то яма. Я вообще не вижу ее дна.

Изолт подошла к ним и взглянула через плечо Катмора. Он лежал на животе, как можно ниже опустив свой факел в глубокую круглую яму. Она уходила во тьму, гладкие стены поросли мхом.

— Брось вниз камешек, — велел Лахлан.

Финли Бесстрашный пошарил у себя под ногами, но ничего не нашел. Он передал Катмору монетку, и тот бросил ее в яму. После долгого ожидания послышался слабый всплеск.

— Подними факел, Катмор, посмотрим, что там наверху, — сказала Изолт. Солдат повиновался. Прямо над их головами обнаружилась ржавая лестница, ведущая в темноту.

— А вот и наш путь на свободу, — довольно сказал Лахлан. — Катмор, шустрый мой, похоже, это задачка именно для тебя.

Катмор ухмыльнулся и запрыгнул на лестницу, быстро карабкаясь по стене.