— Может, им понадобится моя магия, — ответила Мегэн. — Здесь я буду слишком далеко. Как я смогу позвать им на подмогу зверей и птиц, если буду болтаться здесь, в лесу? Нет, я поеду с ними.

Несмотря на возражения Изолт и Лахлана, она была непреклонна в своем решении, и в конце концов для нее привели одну из запасных лошадей. Для женщины ее лет она весьма проворно забралась в седло, а маленький донбег по своему обыкновению уцепился за ее длинную седую косу.

Всадники рысцой поскакали по дороге, легкомысленно болтая. Сквозь листву пробивались солнечные лучи, и повсюду вокруг заливались птицы. Трудно было помнить, что они скачут на битву, а не на охоту ради забавы, в особенности потому, что на запястье Лахлана сидел кречет Снежное Крыло в кожаном колпаке, прикрывающем его голову.

К полудню лес начал редеть, и стали появляться следы деятельности человека: несколько поваленных деревьев, большое пятно почерневшей земли там, где углежоги палили лес, охотничья хижина. Дорога шла по аллее высоких деревьев, а с одной стороны возвышалась каменистая скала.

Внезапно Изолт осадила свою лошадь, почувствовав укол враждебного разума.

— Лахлан, леаннан — воскликнула она. — Боюсь…

За спиной у нее послышался голос Мегэн, предупреждавшей об опасности.

Лахлан, нахмурившись, развернул лошадь и закричал своим людям:

— Назад, назад! Засада, клянусь Кентавром!

Он быстро сдернул с головки кречета кожаный капюшон и подбросил птицу в воздух.

Его люди испуганно остановили лошадей, а некоторые выхватили мечи из ножен.

— Отдать приказ к отступлению! — закричал Дункан Железный Кулак, и удивленный герольд поднес трубу к губам и затрубил.

На узкой дороге воцарилась сумятица. Лахлан пришпорил лошадь, приказывая своим людям отходить. Потом тишину леса разорвал звон спущенных тетив. На всадников полетела туча стрел, пронзавших кожаные латы, плоть и кости. Люди с криками начали падать с лошадей. Пение птиц утонуло в какофонии стонов, воплей и перепуганного конского ржания. Куда бы Изолт ни смотрела, она видела лишь раненых людей и взбесившихся лошадей. Она выхватила свой кинжал и начала оглядываться в поисках врага, но видела лишь смертоносный град стрел, убивающих людей и лошадей, и огромные деревья, кроны которых уходили вверх. Закричал кречет, и она, подняв голову, увидела лучников, спрятавшихся в ветвях и вдоль вершины каменистой скалы. Она выкрикнула приказ, но гибнущие вокруг люди не слышали ее.

Изолт вытащила из-за пояса рейл и запустила его в гущу деревьев. Вопли и стук упавшего тела сказали ей, что она не промахнулась. Рейл вернулся ей в ладонь, и она снова метнула его. Стрела попала ей в руку, и она, выругавшись, выдернула ее. Не обращая внимания на пульсирующую боль, Изолт развернула лошадь, выискивая Лахлана. Ее сердце болезненно сжалось при виде его черного жеребца, лежащего на боку с дюжиной стрел, торчащих из груди и бока.

— Лахлан! — закричала она.

Она увидела Дункана, лезущего на дерево, и швырнула кинжал прямо в сердце Яркого Солдата, готовившегося вонзить меч ему в спину. Тирсолерец с криком упал. Не тратя времени на благодарности, Дункан обхватил ствол дерева одной рукой и принялся направо и налево наносить удары мечом. Еще три тирсолерца упали наземь, и он вскочил на скалу, ввязавшись в схватку с тремя лучниками, затаившимися там. Его огромный палаш свистел, со смертоносной грацией рассекая воздух.

Изолт позвала назад свой кинжал и прикончила Яркого Солдата, пытавшегося стащить ее с лошади. В тот же самый миг еще один враг булавой раскроил череп ее кобылы. Лошадь рухнула как подкошенная. Лишь быстрая реакция помогла Изолт не оказаться придавленной телом мертвой кобылы.