|
Она навзничь упала на пол, и месмерд повис сверху, заполнив гроздьями своих мерцающих глаз и вытянутым хоботком весь мир. В горле у нее стояла болотная вонь, в крови бурлило странное возбуждение, сродни любви, желанию или опьянению. С бешено колотящимся сердцем, уже чуть не теряя сознание, она сжала руки, и из ее кулаков вырвался синий огнь, полыхнувший прямо в фасетчатый глаз месмерда. Его голова разлетелась, и Изабо накрыло его мягкими серыми одеяниями. Хрипя и кашляя, Изабо выбралась из-под них, глядя, как тело месмерда рассыпается в мелкую серую пыль, пахнущую илом. Она изо всех сил постаралась не вдыхать и, перекатившись через комнату, встала за колонной, кашляя и пытаясь стряхнуть со своих волос и одежды ядовитый прах. В глазах плясали огоньки, в ушах гудело. Она отчаянно пыталась уйти от тьмы, накрывавшей ее, оглядывая зал и ожидая увидеть своего отца лежащим в луже крови, а хан’кобанского воина — подбирающимся к ней с окровавленным ножом.
Вместо этого она увидела, как ее отец ползает на четвереньках, а его голубые глаза безумным огнем просвечивают сквозь спутанные рыжие волосы и бороду. Он пытался встать на дыбы и издавал странные звуки. Кинжал валялся на полу. Кашляя, прижав руки к разрывающейся от боли груди, Изабо недоуменно оглядывалась. Хан’кобанского воина нигде не было видно. Она услышала громкое кваканье и посмотрела вниз. У колонны сидела большая жаба с блестящими черными немигающими глазами. Изабо невольно взглянула на Майю. Женщина улыбалась. Она прошла по залу, наклонилась и взяла жабу. — Ну вот, теперь он выглядит куда лучше, правда? — заметила она. Она поднесла жабу к лицу и посмотрела в ее яркие глаза, похожие на драгоценные камни. — Жаль, что здесь не было твоей мерзкой хозяйки, — сказала она, — а то вы бы еще долго и счастливо жили вместе на болоте. Превратить в жабу ее было бы даже еще приятнее, чем тебя. — Она опустила его обратно на пол, и он отскочил на несколько шагов, вжав уродливую квадратную голову в плечи. — Бронвин! — закричала Изабо и рванулась к лестнице. Потом увидела старого колдуна, лежавшего на ступенях, зажимая руками рану на животе. — Фельд! — вскрикнула она. — Ох, нет, Фельд! Его глаза были закрыты, но он открыл их при звуках ее голоса и слабо улыбнулся. — Ишбель? — спросил он еле слышно. — Ишбель цела? Изабо бросила умоляющий взгляд на Майю, но та уже спешила наверх. Изабо встала на колени рядом с Фельдом, щупая пульс. Слезы душили ее. Она задыхалась от горя, вины и привкуса болота, стоявшего во рту. — Ох, Фельд, милый, как ты? — Ничего, девочка, ничего, — ответил он и оторвал от живота окровавленные руки, чтобы она могла взглянуть. Она закусила губу при виде сизых внутренностей, выпирающих из раны и слабо пульсирующих с каждым хриплым вздохом. Она оторвала полосу от своей рубахи и перемотала рану, чувствуя незнакомую ей прежде беспомощность. — Что с Ишбель и с малышкой? — спросил он. — Майя пошла за ними, — ободряюще ответила она. Выражение ужаса на его лице и отчаянно задрожавшие пальцы внезапно напомнили ей, что Фельд до сих пор считает Майю врагом, в то время как сама Изабо мало-помалу стала относиться к ней как к кому-то вроде подруги и союзницы. — Спаси их, — прошептал Фельд, с поразительной силой цепляясь за руку Изабо. — Ты должна спасти их. — Но… — Нет, Изабо, беги! Не волнуйся за меня, прошу тебя! Спаси Ишбель и малышку! Изабо не стала спорить, кивнула головой и побежала по лестнице, ощущая головокружение и замешательство. Она чувствовала, что ее мать и Бронвин находятся на вершине Башни, и поэтому не стала осматривать каждый этаж. |
