— Полежите, отдохните малость! — шепчу.

И начало меня вдруг бросать, бить, подкидывать, толкать. Я понять ни черта не могу. А кровища черная из меня хлещет ключами. А это из мерсов, двери приоткрыли и лупят в меня в пять стволов. Да глушители такие — ни звука, ни хлопка. Крутые мужички!

Только ведь меня в аду еще не так истязали!

Упал я, перекатился к кустам. Отлежался с полминуты. Стрелять перестали, подумали, небось, что ухандокали меня, гады.

Подходят двое со стволами, лбы мокрые, блестят, тоже качки-амбалы. А сами боятся, коленки дрожат. А как же им не бояться, своих дружков, небось, уже видели на асфальте.

— Получи довесок!

Это один с ходу мне очередь в брюхо дал.

Ладно, я-то получу. Получу. А вот ты у меня…

Они не ожидали такого прыжка, они так и не поняли, с кем имеют дело. Довесчику я отодрал башку, только хрящи захрустели, подкинул ее на ладони, да в сторону мерсов и забросил. Второй дернулся было в кусты, да не тут-то было. Три когтя я вонзил ему в спину, ахнуть не успел, повалился. Выжидать больше не стоило.

Ну, держись, падлы!

Я бросился в мерседесы, перевернул один вместе с троими скотами, сплющило их неплохо. Двое высунулись из «девятки», пришлось их вбить обратно, так они там навечно и останутся, пока их не выковыряют вместе с резиной и жестью, да в деревянные «девятки» не пересадят. А за спиной мотор глухо взвыл — еще один мерс сорвался с места, ушел. Хрен с ним. Я уже бежал к двери. Я не собирался стучать или звонить. Я знал, что дверь закрыта, на сигнализации. А там наверняка еще охрана.

Я вцепился в ручку. Отодрал! Вгрызся когтищами под петли, чуть не лопнул от натуги, но содрал — одну, потом другую. Какой-то седой старик-вахтер в форме вскинул пистолет, да нажать не успел, повалился с раскроенным черепом. Еще двоих одним ударом сшиб. Мне на восьмой надо. Я уже знаю. Два огромных лифта. Наверху тоже охрана, это точно!

А в мозгу: «Молодец, раб! Иди быстрей! У тебя осталось не больше семи минут, через эти минуты сюда приедут… Вперед!»

Рванулся я к лифту. Восьмой! А в лифте болван какой-то:

— Не убивай! Я лифтер, ночная смена!

Ну и ни хрена себе, живут?! — сверкнуло в мозгу. — Не отель пятизвездночный, не вилла миллиардера… а на тебе, ночной лифтер! Не тронул я его, вышвырнул из кабины. Мне наверх!

Комментарии специалиста. Как правило зомби и прочие разновидности управляемых мертвецов, как и управляемых живых (зомбированных) людей не оставляют никаких документальных записок. У них память либо полностью атрофирована, либо в ней стираются ненужные их хозяевам сведения. В редчайших случаях следственным подразделениям удается снимать достоверные показания с зомби. Но как правило это бывает по истечению достаточно длительного времени и не может уже служить раскрытию преступления или изобличению преступников. Часто происходит и следующее: психоэнергетиками-экстрасенсами (в просторечии «колдунами» и «магами») в мозг зомби или зомбированного человека закладывается помимо нужной программы ложная информация, сбивающая со следа, запутывающая дело. Сам зомби или зомбированный не может отличить объективную информацию от наложенной искусственной. В данном случае также невозможно выяснить — происходило ли все описываемое в данном разделе на самом деле, по программе психоэнергетика-каббалиста, или же субъект-зомби выполнял иную программу, стертую, забытую, а для замета следов воспроизводит по ложной памяти «ложную программу».