Вскоре возле тамбура выросла гора чёрных мешков и когда все люди избавились от своего отравленного барахла, я сотворил большого призрачного помощника и тот выбросил груду мешков наружу. Она попросту выдавилась из тамбура, как чёрная паста из тюбика. Если до того момента запах яблок нейтрализовали одежда и вещи людей, то как только мы от них избавились, он стал быстро усиливаться и одна девочка радостным голоском громко сказала:

- Мамочка, яблоками пахнет.

Ей тут же вручили большое красное яблоко, и малышка весело им захрустела. Наши целители подробно рассказывали людям, как мы будем их лечить, но самое главное, говорили, что теперь их всех обеспечат и жильём, и деньгами на первое время, а также помогут им всем устроиться на хорошую работу.

А ещё они рассказывали им о том, что Лида Петрова, курянка, вместе с множеством людей создаёт сейчас новую партию и эта партия ставит перед собой только одну цель, вытащить страну из кризиса. Потом навести порядок в стране и восстановить всё хорошее, что в ней было создано в советское время, не разрушая ничего того, чего всё-таки удалось достичь полезного и нужного за минувшие годы. Поговорив с Мамонтом, я тут же известил жителей посёлка Глухой, что из дома отдыха "Сосновый бор" в самое ближайшее время выедет в Курск несколько десятков человек. Они купят им отличную, добротную и красивую одежду, всё необходимое на первое время, и подгонят комфортабельные автобусы к безопасному месту. Учредительная конференция уже завершала свою работу, так что никто не останется без крыши над головой. Подождав ещё пару часов, когда запах яблок сделается настолько сильным, чтобы те мерещились мне в каждом углу, мы приступили к работе.

Между тем синеватое облачко снаружи стало не то что бы иссякать, но всё же вернулось в лес, испачкав при этом снег и не только его. Я ни за что на свете не рискнул бы выпускать людей наружу, да, и сам бы не стал выходить. Не думаю, что потеря трёх джипов, двух военных грузовиков и одной корейской иномарки, как ещё десятка автомобилей, имевшихся в посёлке, являлась такой уж невосполнимой. Со всей этой дрянью мне ещё предстояло разобраться, но в данную минуту самым главным для меня было здоровье людей. О том, чтобы хоть на секунду включить прялку, у меня даже не возникало мысли. Красномордый ведь сам нарвался. Сиди он тихо, и его судьба точно изменилась бы, и он не погиб бы при взрыве. Ну, как раз кто-кто, а лично я об этом совершенно не жалел, хотя одна женщина и плакала, сидя на кушетке, наверное по поводу его кончины. К ней-то я и подошел к первой, попросил лечь на кушетку и, беря её за руку, вполголоса спросил, садясь на табурет:

- Он был вашим мужем?

Ты горестно усмехнулась и ответила:

- Нет, братом. - она тут же взволнованно спросила - Ну, почему эту сволочь не разорвало на кусочки раньше? Он же столько зла людям причинил. Веру, подругу мою, которая за него замуж вышла, в гроб беременную загнал, а сколько людей от его гадских бомб погибло. Я знала про всё, но боялась сказать об этом даже Вере, он же меня мигом убил бы.

Погладив её по руке, я тихо сказал:

- Мне тоже очень жаль, что вас и Веру никто не защитил, но вы ещё молодая, сейчас я вас вылечу, и вы заживёте теперь счастливой жизнью и проживёте очень долго. - после этого я всё же не удержался и спросил - А его дружки тоже местные?

Женщина, ей было лет сорок на вид, отрицательно помотала головой и с горестным вздохом ответила:

- Только трое, остальные из Курска и вот ведь что самое обидное, у нас тут все чем-нибудь болеют, а этих ничто не брало.