Дарван громко расхохотался и сказал:

- Ладно, до встречи, Филин.

Из этого разговора мне стало ясно, что никакой особой любви между Дарваном и Очкастым не было, а вообще-то, судя по манере разговора и особенно по смеху, этот тип действительно был похож на демона. Вот только что он забыл на Земле, им же и на Небесах холодно. Наконец мы со всем управились и поехали в ресторан, где соседствовали коварство и любовь. По дороге Маша изучила документы Филина и сказала мне, что тот был действующим сотрудником ФСБ в чине майора. Да, полковник Шепетько Виталий Николаевич действительно имел большие связи, раз даже фээсбэшники выполняли его поручения. Ну, и чёрт с ним. Лично для меня он не являлся авторитетом, как и вообще хоть кто-либо, кроме моих очаровательных подруг. Маша сегодня днём, как только мы проснулись, сказала, что до тех пор, пока она не встретится с мужем и не взглянет на него совсем другими глазами, меня ждёт ещё не одна и не две точно таких же сумасшедших ночи. В том ресторане, куда мы приехали, Очкастого, оказывается, хорошо знали нас сразу же провели в отдельный кабинет, мой любимый, как выяснилось и мы прекрасно поужинали втроём, но на этот раз уже не ели так много.

Дело объяснялось просто. Внутренний объём салона "Хаммера" довольно невелик, а потому в нём быстро создалась особая атмосфера. Не знаю, как на счёт эманаций Божественной Благодати, хотя и говорят - где ангелы, там и Божественная Благодать, но Воздуха Жизни в нём было полно. Что же, я был только рад за Машу и Алику, ведь в них с каждой минутой прибывало ангельской силы, как и во мне. Всего месяц жизни в такой атмосфере и они станут практически полноценными ангельскими девушками, вот только ребёнка они не смогут зачать от ангела ещё лет тридцать, зато от человека - в любое подходящее время. Из ресторана мы вышли поздней ночью и поехали в санаторий. На этот раз за рулём сидела Маша. Ей тоже хотелось порулить, а Лика сидела у меня на коленях и мы целовались на зависть Маше, но она только посмеивалась над нами. Внезапно Лика прервала поцелуй, пристально посмотрела мне в глаза и сказала:

- Авель, я...

Перебив свою любовницу, я сказал:

- Лика, Маша, вообще-то моё настоящее, полное имя - Авраэль ар-Тафир и потому лучше называй меня Авиком и, вообще, девочки, я должен сказать, что я падший ангел. Не знаю уж, что такого вытянули из меня за трое суток допроса следователи суда ангельской чести, но я падший ангел. В суд я угодил по доносу своего лучшего друга, тьфу, даже не хочу называть его имени, но из-за него с моей головы сняли золотой нимб, сорвали со спины крылья, раздели догола и сбросили через люк на Землю. Причём со связанными за спиной магической верёвки руками. Падать мне пришлось высоко, но я не привык сдаваться без боя, а потому даже не закричал от ужаса и тем самым сохранил в своих лёгких Воздух Жизни Небес. После этого я извернулся, поджал колени к подбородку и прогнулся, что позволило мне протянуть верёвку под задницей и зажать руками нос и рот. Поскольку я умею надолго задерживать дыхание, почти на полчаса, и у объём лёгких у меня чуть ли не вдвое больше, чем у любого другого ангела, то я пролетел сквозь всю атмосферу Земли и это был именно полёт, пускай и стремительный. После него я упал в лесу под Кисловодском. Поэтому вы и увидели меня исцарапанного и всего в синяках. Ещё бы, ведь я срезал верхушки семи высоких елей, когда перешел в горизонтальный полёт. Потом я ещё и врезался в крону здоровенного дуба, сломал с десяток веток и ударился об землю, но даже сознания не потерял и потому так и не выдохнул из лёгких Воздух Жизни. Перед тем, как сбросить меня вниз, к вам на Землю, мои палачи приставили мне к голове Стиратель и этот прибор стёр в моей голове все знания магии. А ведь я постигал целых сто восемьдесят два года, кстати, мне три месяца назад исполнилось сто девяносто два года.