Во дворе онкоцентра, вокруг Лиды и Тани собралось несколько сотен счастливых, радостных женщин, по большей части россиянок, посвежевших и набравшихся сил и здоровья за эти дни. Нет, они не митинговали, а просто разговаривали и обменивались адресами и телефонами. Находилась в этой толпе и мать Инночки, одетая на редкость скромно и неброско. Лидочка, прижимая к себе улыбающегося Игорька, вдруг сказала:

- Нет, девчонки, вы как хотите, а я, как только вернусь домой, устрою своему Петьке весёлую жизнь. Он же у меня умный мужик, инженер, у него пусть и маленький, но свой бизнес, бытовую технику ремонтирует. Хватит! Он только и знает, что сидеть у телика, или с газетой в руках, и бухтеть. То у нас не так делают и с тем справиться не могут. Пусть, зараза, созванивается с Таниным мужем, с другими мужиками, чтобы все вместе собрались и создали в стране такую партию, которая всё в стране поменяет. Наелись мы уже всем, что нам дерьмократы, да, коммунисты обещают. Правые, левые, всё одна банда. Целитель наш, Авраэль, он ведь людей и дальше лечить будет и ему за этим делом некогда политикой заниматься. Что же мы, через такой ужас пройдя и получив от него помощь и дальше будем ждать от нашего спасителя добра? Нет, девочки, мужиков своих нам нужно обязательно разбудить. Поймите, наши-то мужья все головастые и рукастые мужики, раз смогли денег собрать на лечение своих детей и нас сюда отправить. Те, кто совсем бедные, до Москвы ведь не доехали. Я говорила с Авиком несколько часов назад, и он сказал, что на этом ни за что не остановится. Против Бога, говорит, пойду, но людей исцелять буду, только Бог ведь ему и сам помогает. Я же видела, каким бодрым он встал от постели последнего малыша. Это не спроста, девочки, он ведь целых четверо суток целительством занимался, и я сама видела, скольким детям он свою кровь отдал. Так что же мы теперь, так и будем молчать, словно скотина безответная? Ну, кто со мной согласен, девочки? Или я глупости говорю?

Таня поцеловала её в щёку и сказала:

- Девчата, а ведь Лида права. Только нам и самим тоже нужно вместе с мужьями идти в эту чёртову политику, а то в неё лезут одни только болтуны и жулики из-за того, что мы такие инертные. Лезут и нами потом мало того, что командуют и помыкают, так ещё и нас же грабят беспощадно, словно враги какие.

Ей ответил одобрительный гул голосов, и я невольно почесал макушку. Честно говоря, как раз о политике я и не думал никогда, как, впрочем, и Мамонт, не говоря уже о Маше и Лике. У нас как-то и без политики своих хлопот хватало. Женщины, между тем, были настроены серьёзно и решительно. Они не расходились около часа, обменялись все адресами и телефонами и, как я понял, решили устроить своим мужьям серьёзную взбучку, чтобы побудить тех к активным действиям, а ведь они все были провинциалками. Когда мамочки покинули онкоцентр, в котором царила чуть ли не паника, мой призрачный двойник не развеялся бесследно. Мне было очень интересно посмотреть на то, какие действия предпримет Николай Викторович Сотников и ещё несколько господ, дети которых, как и Инночка, лежали в онкоцентре. Он подъехал к онкоцентру через пару часов на чёрном "Мерседесе", в сопровождении джипа с охраной, подождал в холле ещё семерых мужчин и они все вместе направились в большой, роскошный кабинет главврача онкоцентра. Там, за столом уже собралось десятка полтора врачей и все выглядели подавлено и растеряно. Они попросту не понимали, что произошло.

Николай Сотников вошел в кабинет вместе со своим адвокатом и остальными отцами больных детей, которые также привели с собой адвокатов. Назревал крупный скандал, и мне стало интересно, чем всё закончится. Тем более, что никаких претензий никто из них врачам не мог предъявить. Ну, не в состоянии земная медицина делать то, что можем мы, ангелы-маги. Как только все расселись, слово взял господин Сотников:

- Господа, как вам это уже известно, сегодня утром моя дочь покинула онкоцентр совершенно здоровым человеком, но вы не имеете к этому никакого отношения.