— Уже, — равнодушно бросил Эчед. — Уже закончилось. Или вам удалось исправить неисправимое и вернуть эту дурочку к жизни?

Даниэль в упор посмотрел на друга:

— Хотя бы раз в жизни не иди на поводу у своего ослиного упрямства. Она действительно дорога Этери, и так просто он ее не отдаст. Не позволит, чтобы история повторилась. — Залпом осушив свой бокал, поднялся. — Кажется, я начинаю верить в предсказание Йолики. Лучше остановись. Разрушишь ее жизнь, твоя тоже превратится в прах, Этери тебе никогда не простит.

— А мне и не нужно его прощение, — отрешенно пробормотал Эчед. — Повтори, — кивнул он бармену и раздосадовано опустил пустую тару на стойку.

Очередная попытка покончить с девчонкой окончилась провалом, и у Кристиана снова возникло необъяснимое желание оказаться с ней рядом. Будто кто-то насильно тащил его к Эрике, а потом сам же, словно шелудивого котенка, хватал за шкирку и отшвыривал от нее. И та опять становилась недосягаемой.

Теперь его дражайший друг будет беречь паршивку как зеницу ока, а значит, придется перейти к плану «Б». Нужно как можно скорее закончить дурацкую игру в кошки-мышки!

Молодой человек включил мобильный и, удалив десятки пропущенных звонков и непрочитанных сообщений, отыскал нужный номер.

— Алиса? — Голос юноши был слаще нектара. — Это Кристиан. Надеюсь, ты меня помнишь, лично я тебя никак не могу забыть. — Отстранив от уха телефон, заполнившийся восторженными возгласами и мечтательными вздохами, Керестей досчитал до десяти и снова заговорил: — Вечером свободна? Отлично! Жду с нетерпением!

«В этот раз осечки быть не должно», — пообещал он себе и возобновил прерванное занятие.

— Вам удалось выяснить, где мой внук? — Габор оторвался от газеты и взглянул на молодую женщину, усевшуюся на край письменного стола, прямо на ворох корреспонденции.

Маргитта была одной из немногих, кому Батори позволял маленькие вольности в своем присутствии, и закрывал глаза на ее так называемые шалости. Любимым занятием племянницы было устраивать охоту на более слабых ведьмаков. Правда, в отличие от остальных членов клана, тоже помешанных на дарах, молодая ведьма не ограничивалась приобретением способностей. Она любила подолгу дразнить своих жертв и с маниакальным упорством подводила их к неминуемому концу — то есть к смерти. Изощренностью пыток Маргитта была очень похожа на свою прародительницу Эржебет, которой, несомненно, старалась подражать, а возможно, ту в чем-то и обойти. Даже Ксаверу она не уступала в жестокости, а он-то в колдовских кругах сумел снискать славу непреклонного и беспощадного.

«Хорошая могла бы получиться пара, — отчего-то подумалось Батори. — Жаль, что они с детства друг друга ненавидят».

Если бы Маргитта знала, чем заняты дядины мысли, наверняка пришла бы в негодование. Она уже давно мечтала сплясать на похоронах этого выскочки, которому Батори прочил свой «трон». Если бы не Ксавер, бразды правления вполне могли бы перейти к ней. Ведь другого любимца старика, Этери, уже давно изгнали из семьи и вычеркнули из завещания. Ксавер оставался единственным препятствием, которое, как ни прискорбно осознавать, преодолеть вряд ли удастся.

— Угадай, что они ищут? — Молодая женщина протянула старику листок с изображением чаши. — Кажется, Цецилия всерьез намерена тебе отомстить. И если завладеет даром, голову даю на отсечение, у нее это получится.

Габор мельком глянул на рисунок и, скомкав бумагу, швырнул в камин.