Нет, в скопированных Эвридикой файлах не было ничего, что прямо указывало бы на создание МЦИМом паралюдей, а косвенные улики годятся только для газетных сплетников, коим любой повод хорош, дабы языками почесать. Стало быть, надыбали эти мальчики из Морского корпуса, сами того не зная, что-то еще. Было в ноутбуке Пархеста что-то по-настоящему взрывоопасное, то, что могло сильно тряхнуть МЦИМ прямо сейчас, сию минуту. А может быть, только сейчас и могло — дорого яичко в пасхальный день…

— Папа, ну скоро ты? — недовольно окликнула его Лика.

— Иду, — отозвался он, набирая номер телефона Эвелины Вайдегрен.

«Ай как плохо!» — подумал Снегин, слушая тишину.

Позвонив Еве первый раз, он решил, что та находится в «зоне молчания» — были такие места в городе, где мобильные телефоны глохли. Особенно в затонувшей части Питера, куда Эвелина вполне могла отправиться со своим журналистом. Но не так этих мест было много, и мисс Вайдегрен наверняка ожидала его звонка, так что не стала бы в них задерживаться надолго.

«Ай как плохо!» — мысленно повторил Игорь Дмитриевич, и ему отчаянно захотелось уйти в тень. Лечь на дно, уехать куда-нибудь далеко-далеко или, по крайней мере, выпить стакан водки.

— Папа, зачем тебе все это надо?

— Что именно, Лика?

— Зачем ты копаешь под МЦИМ?

— Ну-у-у… — протянул Снегин, не ожидавший такого вопроса от дочери. — Кто-то же должен держать море.

— Чего? Какое море? Что ты лепишь?

— Есть такой старый детский рассказ из голландской жизни. О мальчишке, спасшем родную страну от наводнения. Не слыхала? Святые угодники, и чему вас только в школе учат?! Ну слушай.

Голландия находится ниже уровня моря и защищена от него плотинами и дамбами. Когда-то все земли этой страны были покрыты водой, но шаг за шагом благодаря упорству и трудолюбию голландцы оттеснили море при помощи плотин и на тучных польдерах, покрытых жирным илом, стали растить пшеницу и картофель, сажать фруктовые деревья, разбивать цветники. При таком положении Голландии всегда угрожало наводнение. Стоило только в одной плотине появиться бреши, и на прибрежные районы страны обрушилось бы ужасное бедствие. И вот шедший как-то берегом моря мальчишка услышал непривычный звук. Словно где-то рядом журчал и плескался ручеек. Он постоял, прислушался и понял, что звук доносится со стороны плотины. Принявшись осматривать ее, он обнаружил течь, которая увеличивалась с каждым мгновением. Крохотная поначалу струйка воды становилась на глазах все больше и больше и вот-вот готова была превратиться в фонтан, который невозможно будет заткнуть. Фонтан станет размывать плотину дальше, пока море неудержимым потоком не ринется на поля и не затопит низменную часть страны.

Мальчишка в панике огляделся по сторонам, но на пустынном берегу никого не было. Он мог броситься в ближайшее селение, чтобы позвать на помощь, но тогда драгоценное время будет упущено и страна его подвергнется нашествию моря.

Ручеек между тем все рос и рос, мальчишка в отчаянии сорвал с себя куртку, обернул ею руку и до плеча засунул в брешь, чтобы остановить воду…

Когда обходивший плотину утренний дозор заметил мальчишку, тот был едва жив, так он замерз и окостенел от неподвижного сидения на песке. «Что ты делаешь, пацан?» — окликнул его один из дозорных, заподозрив неладное, и мальчишка ответил: «Я держу море».