— Это плохо.

— Да, но человек, долгое время считавшийся мертвым, вернулся к жизни.

— А это хорошо.

— Да, — ответил Сент—Джеймс, наливая ей вина. — Это очень хорошо.

19

Каждая битва имеет три составляющие: план, который вечно меняется при столкновении с врагом, реальность, которая никогда не бывает тем, чем кажется, и память, которая эволюционирует в соответствии с текущими нуждами. Стремящиеся к успеху офицеры не доверяют ни одной из них.

Великий маршал Ниму Вурла—Ка (в отставке)

Преподаватель Хадатанского Военного Университета 1952 стандартный год

С хадатанским флотом на орбите планеты Фрио II, Империя людей

В офицерской кают–компании сделали перестановку в соответствии с традициями и правилами, установленными тысячи лет назад. Следственная комиссия в составе великого маршала Пем—Да, военного командующего Дал—Ба и секторного маршала Исам—Ка, сидела за отдельным столом, спинами к стальной переборке. На груди у них висели переводчики, которые выглядели довольно жалко на фоне великолепных церемониальных портупей, украшенных драгоценными камнями.

Свидетели обвинения — начальник штаба военного командующего Нимана Позин—Ка, командир пики Модер—Та, командиры второго и четвертого копья и инопланетянин по фамилии Болдуин — сидели вдоль левой стены, а те, кто свидетельствовал в защиту Позин—Ка, в том числе командиры первого и пятого копья и люди Норвуд и Хоскинс, сидели вдоль правой.

«Очень странно, что в суде участвует столько инопланетян», — подумал великий маршал Пем—Да. Странно и немного тревожно. Хотя хадатанские правила специально этого и не запрещали, приглашение инопланетян казалось бестактным.

С другой стороны, чрезмерное использование показаний противника может ослабить доводы Позин—Ка и усилить доводы Модер—Та. Что Пем—Да приветствовал бы, так как предпочитал более агрессивную стратегию и хотел, чтобы Модер—Та выиграл. Дело в том, что Позин—Ка получил свою нынешнюю должность, несмотря на бурные возражения Пем—Да, — ошибка, которую теперь можно будет исправить.

«Да, — решил Пем—Да, — ситуация под контролем и неожиданностей не предвидится». Но если так, почему же он боится? Почему его особенно пугает то, что обвиняемый — Позин—Ка?

Но кто станет спорить с очевидной истиной? Чем большего ты достиг, тем больше можешь потерять и тем больше боишься. Это же естественно, как один, два, три.

И если так, то ему, конечно, есть что терять, и больше, чем военному командующему, хотя вероятность того, что это действительно случится, меньше.

Пем—Да наблюдал, как военный командующий Ниман Позин—Ка вошел, сел в центре комнаты и уставился вдаль.

Обвиняемому не случайно предназначалось единственное кресло, за которым не было переборки. Такое расположение являлось отчасти психологическим приемом, отчасти ритуалом и символизировало полную уязвимость Позин—Ка.

Пем—Да мог представить себе, что чувствует обвиняемый офицер. Холодно, страшно и немного болит живот, словно какой–то зверек грызет его изнутри.

Жаль, что придется уничтожить такого многообещающего офицера, принести его в жертву нуждам хадатанской расы, но война есть война. Дело в том, что его стратегия ошибочна и даже хуже, чем ошибочна. Продвигаясь так медленно и давая людям время подготовиться, военный командующий вымостил хадатанам дорогу к поражению. Свидетельство тому — гибель третьего копья. Вместо того чтобы обойти астероид и бросить свои войска к центру вражеской империи, Позин—Ка лишился одной пятой своей команды на третьестепенном объекте.

«Да, — решил Пем—Да, — пора назначать нового командующего.