— Итак, — сказал Позин—Ка, — мы имеем двух людей и два мнения о том, как будет реагировать их раса. Думаю, вы согласитесь, что их суждения были интересными и поучительными. — Он повернулся к охраннику: — Уведите их. Что делать — вы знаете.

Охранник сделал жест согласия, приказал Норвуд и Болдуину сойти с возвышения и погнал их к люку. Дождавшись, когда люди уйдут, Позин—Ка принял оперативные рапорты от командиров копий, а затем открыл обсуждение.

Официально разговор шел о стратегии, но в нем были и скрытые течения, подразумевающие возможность того, что Норвуд права.

Но всякий раз, когда эти настроения выражались словами, Модер—Та или один из более консервативных командиров копий высмеивали офицера, который высказал это мнение, постепенно отбрасывая все подобные замечания.

Видя это и понимая, что на стороне Модер—Та и согласных с ним сила власти, традиций и психологии хадатан, Позин—Ка закрыл собрание и отдал приказ атаковать.

Это было правильное решение. Он это знал. Но он по–прежнему не мог избавиться от страха, который грыз его изнутри.

С них сорвали одежду и пристегнули ремнями к стоящим бок о бок столам. Логика была неопровержима. Норвуд плохо вела себя и должна понести наказание, а поскольку Болдуин привел ее на борт, он должен разделить ответственность.

Норвуд ожидала смерти, она хотела умереть и была разочарована. Неизвестно, почему Позин—Ка пощадил ее, но цена будет высока.

Болдуин изо всех сил старался выглядеть храбрым и безразличным, но затрясся, стоило им войти в комнату. А от соприкосновения обнаженного тела с холодным металлом у Норвуд вся кожа покрылась пупырышками.

У Норвуд не было имплантата, как у Болдуина, поэтому к ее голове, рукам, грудям, ногам и ступням подсоединили провода. Ей захотелось плакать, и она бы заплакала, если бы была одна, но вместо этого прикусила губу.

Ни тот, ни другой ничего не говорили, пока боль не заставила обоих закричать. Эта пытка продолжалась долго, очень долго, пока у Норвуд не осталось ничего, кроме боли, и она не могла больше отличать свои крики от криков Болдуина.

5

Пусть ваши планы будут темными и непроглядными, как ночь, а когда двинетесь, падайте как удар молнии.

Сун Цу

«Искусство войны»

Около 500 ст. г. до н. э.

Планета Альгерон, Империя людей

Дальнепуть Твердый подполз к краю утеса, на шел щель меж двух кусков глинистого сланца и посмотрел на равнину. Люди, казавшиеся теперь просто точками, быстро продвигались вперед, рассыпавшись на случай засады. Ветер налетел и принес их запахи к его сверхчувствительным ноздрям.

Первым долетел смешанный запах пластика, металла и смазки. Запах киборгов, такой же сильный и зверский, как они сами. Твердый покривился и сморщил нос. Но присутствовали и более тонкие составляющие. Терпкий, довольно приятный запах биотел, гнилостный запах трупа, который они вот–вот обнаружат, и чистый, бодрящий аромат самого воздуха.

Твердый удовлетворенно хмыкнул. Люди найдут тело, придут к должному выводу и отправятся по тщательно подготовленному следу. Все его труды и старания скоро окупятся.

Он наблюдал, как стервятник покружил над трупом и сел. Тело принадлежало Быстроруку Слесарю, старшему сыну его первой кузины. Несчастный мальчик погиб, сорвавшись со скалы, и с разрешения семьи его труп изуродовали, чтобы он походил на жертву убийства.

— Если, — как выразился его отец, — наш сын может сражаться из могилы, пусть будет так.

Вот так и получилось, что Слесаря оставили в центре тщательно подготовленной сцены. Сцены, которая умоляла зрителей принять участие в представлении и отправиться навстречу собственной погибели.

Твердый вдруг поймал себя на том, что его мысли стали несколько напыщенными, и улыбнулся.