Какой–то хадатанин побежал, оторвался от поверхности и поплыл прочь. Он выглядел как большой воздушный шарик, игрушка, только и ждущая, чтобы ее хлопнули, и этот образ вызвал у Нарбакова смех — смех, который разнесся по командному каналу и заставил его подчиненных изумленно переглянуться и покачать головами. Старик был законченным оптимистом — все знали это, — но смех был странным даже для него. Однако, если капитан способен смеяться над гадами, какими крепкими должны быть кишки у всех остальных? Они ухмыльнулись, в последний раз проверили оружие и замерли в ожидании приказа стрелять.

Нарбаков переключился на четвертую частоту. Штатские получили кодовые имена на военный манер, но редко помнили о них. Леонид значился как «Босс–один».

— H-один Боссу–один.

Леонид выругался, закончил сращивание кабеля и обмотал лентой место стыка.

— Чин—Чу здесь… говорите.

Нарбаков возвел глаза к небесам, надеясь, что Бог предусмотрел отдельный рай для штатских, и сделал все возможное, чтобы голос звучал ровно:

— Прости, что беспокою тебя, Лео… но это место кишит гадами. Мне придется открыть огонь через пару минут. Как у тебя дела?

Леонид уронил кабель и посмотрел вверх на пусковую установку. Хотя два сообразительных легионера не дали хадатанам узнать, насколько важен линейный ускоритель, те все равно постарались его разрушить в своем общем стремлении уничтожить все на поверхности Веретена и подготовить дорогу для своих отрядов.

Лазерная пушка с линкора полоснула по секции решетки, сожгла малый центр управления, находящийся с одной стороны ската, и перерубила главный кабельный желоб. Леонид сам отремонтировал последний кабель, и центр управления удалось обойти, но прерывистые вспышки лазерных горелок показывали, что ремонт еще идет.

Леонид повернулся и посмотрел туда, где должен находиться Нарбаков. Голубые лучи упали вниз, потом исчезли, когда истребитель завершил свой рейд. Из–за тишины лучи света казались совсем не опасными, чем–то вроде лазерных шоу, устраиваемых на День Империи, но Чин—Чу знал, что это не так. Люди гибли везде, где они появлялись.

— Омар? Ты в порядке? Офицер начал терять терпение.

— Давай, Лео. Перестань глазеть по сторонам и отвечай на мой вопрос.

— Мне нужно время, Омар. Тридцать минут.

— Черт побери, Лео, спустись на землю. Через тридцать минут мы будем по уши в гадах.

— Двадцать.

— Десять, и ни одной треклятой минутой больше. Скажи своим работничкам, пусть шевелятся. Конец.

Леонид посмотрел вверх на свечение лазерных горелок. Сколько времени пройдет, прежде чем хадатане увидят вспышки и захотят выяснить, в чем дело? Чин—Чу полез наверх. Его дыхание вырывалось

короткими сердитыми выдохами. Проклятие. Проклятие.

Проклятие. Серия взрывов окрасила горизонт и закончилась недалеко от четвертого шлюза. Черт. Черт. Черт! Они должны закончить ремонт, должны запустить

звездных ныряльщиков, должны уничтожить линкоры. Торговец нажал подбородком переключатель рации:

— Коуди… Хекокс… Гутьеррес… долго еще?

— Минут двадцать — двадцать пять, босс. — Голос принадлежал Коуди.

— Сделайте за пять.

— Не можем, босс. Один пуск — еще возможно, если повезет — два, но о третьем забудьте. Нагрузка разорвет скат на части.