|
Я, расслабленная и удовлетворенная после первого рабочего дня, откинулась на спинку стула и любовалась на Полю, а она в свою очередь время от времени поглядывала на какое то колечко на пальце и с умилением наблюдала за нами. Каролина хвасталась успехами в школе, отец рассказывал о своих планах по реконструкции дворца, Василина делилась трудностями в управлении государством, Мариан толковал о подготовке парада в честь дня рождения супруги, я вставляла ехидные комментарии, Алина поведала нам про жизнь в общаге. Мальчишки клевали носами, но упорно отказывались идти спать. И вечер плавно уходил к ночи, а мы всё говорили и говорили, и было нам тепло и уютно. И даже на сообщение Алины о том, что она хочет поехать на праздник к другу, отреагировали благодушно.
– Только оставишь телефон друга и адрес турбазы, – сказал Мариан, и Алина, радуясь, кивнула. Такой уж это был вечер, что даже самые сильные страхи и тревоги не могли нарушить его мирное течение, и сила семьи особенно чувствовалась – будто всё нам по плечу, когда мы вместе. И разошлись мы поздно, уставшие, но очень довольные, зевающие и умиротворенные. Не хватало только Ани, но все почему то верили, что она скоро будет дома.
Полина
Полина перед сном полюбовалась в зеркало на свои отросшие волосы, затем заплела их в косу, выключила свет и легла в кровать. И уже в полудреме услышала тихий щелчок, почувствовала родной запах и мужское тело, прижавшееся к ней. – Какое полезное колечко, – сказала она со смешком, чуть сдвигаясь назад. – И почему ты не дал мне его в Обители? – Оно работает, только когда рядом есть крупный телепорт, – тихо объяснил Демьян, грея ее затылок своим дыханием. Рука его медленно ласкала ее живот поверх сорочки – вверх вниз, вверх вниз. Замерла, чуть коснувшись груди, и снова вниз. Дыхание его утяжелялось, он прижался к шее губами, лизнул, еще раз и еще, прикусил кожу – Пол замерла – и тут же отпустил. – Полгода, – напомнила она. – Я поговорю с Василиной, – пообещал Демьян. – На ее празднике. – Ты уже обещал… Рука переместилась на бедро, и сорочка поползла вверх. Полли пошевелилась, чуть приподнялась, помогая, и пальцы снова скользнули на живот, теперь уже под ночной рубашкой. Вверх вниз, вверх вниз. Демьян заурчал у ее уха, и она изогнулась, закрыла глаза, улыбаясь. – А о каких боях ты говорил? – вспомнила вдруг. Заговорила, только чтобы отвлечься. Пальцы подбирались к груди, и он все время одергивал себя, только дышал тяжело в затылок. – Это традиция, заноза моя, – голос был низкий, приглушенный. – Если Бермонт берет в жены кого то не из берманских родов, подданные имеют право оспорить его право на трон. Рука все таки коснулась соска кончиками пальцев – и так и застыла там. Кожу кололо, и ей хотелось, чтобы он продолжил. – Прямо во время пира, перед брачной ночью, и происходят бои, Полюш, – Демьян снова заурчал, стянул зубами ткань с плеча, коснулся его языком. – Боги, какая ты вкусная. – И что дальше? – Полина не шевелилась, только чтобы не провоцировать. Ей очень хотелось пошевелиться, но она не шевелилась. – И если я проиграю, то ты станешь женой другого. И именно он взойдет с тобой на брачное ложе… – Что?!! – она задохнулась, развернулась резко, с яростью. Попыталась встать – обида бушевала внутри, сметая все, и хотелось крушить и кричать. Но Демьян дернул ее за руку, обнял, зафиксировал, навалился сверху, тяжелый, мощный, не давая брыкаться и вырываться, – однако она все равно пыталась, ругаясь громким свистящим шепотом, что пусть проваливает, что он ей не нужен, что она ни за что за него не выйдет теперь, и пусть живет со своими традициями, и как он может так поступать! – Полюш, – сказал Бермонт тихо, – ты не веришь в меня? И поцеловал. |
