– Как их называют? – поинтересовалась принцесса, успокоенная тем, что на нее не обращают внимания, выпрашивая ласку у хозяина.

– Тер сели, это духи воды, – Нории улыбался, глядя на начавших резвиться собак. – Они любят людей, потому что с людьми им тепло. Принимают облик домашних животных. Молоко обожают и млеют от шерстяных вещей, поэтому женщины вяжут для новых домов ковры из шерсти овец. Тер сели стали возвращаться в Истаил вместе с народом Песков. Вообще они могут принимать вид совершенно обычных собак, из плоти и крови, просто сейчас ленятся. Лентяи, – рассмеялся он добродушно, и один из псов прыгнул ему на грудь, лизнув его лицо с совершенно счастливым видом.

– Им скучно тут, наверное? – Ангелина совсем перестала бояться этих странных игривых охранников.

– Они меняются, – Нории отмахнулся от тыкающегося ему в бедро пса, – ты не смотри, что они разыгрались. Воры отсюда живыми не уйдут.

– Надо думать, – пробормотала принцесса, успевшая оценить зубастые пасти тер сели.

– Ну все, хватит, хватит, – псы поскуливали, виляли хвостами, и дракон еще раз почесал их, потрепал по спинам, – у нас дела. Потом зайду, поиграю с вами. Или Зафира попрошу. Идите.

Собачищи послушно растаяли в тусклом свете единственного светильника. Нории вернулся ко входу, закрыл тяжелую дверь, и тут же по периметру зала стали вспыхивать золотистые круглые шары.

– Свет работает, только если дверь закрыта и внутри кто то есть, – пояснил он. Но Ангелина его не слушала. Она осматривала сокровищницу.

Зал был большой, без окон, но с обязательными арками в стенах, мозаиками и колоннами. У стен стояли широкие мраморные лавки с углублениями, будто это была не сокровищница, а гигантская прачечная – так походили эти углубления на корыта. И все они были заполнены золотом.

Ани с недоверием подошла, осмотрела одну из монет. Вот это да! Когда драгоценного металла столько, он начинает восприниматься как песок. Но нет, чистейшее золото, тяжелое, весомое – ей ли не знать, как ощущаются в руке настоящие драгоценности.

– Это монеты, которые мы чеканили до войны, – глухо сказал Нории, запустив руку в одно из «корыт» и просыпая обратно горсть блестящих кругляшков. – Напротив, кстати, ты можешь увидеть старые рудложские монеты – мы вели активную торговлю.

Ангелине археологические изыскания были неинтересны: она соображала, как подсчитать реальный вес золота в драконьей сокровищнице и перевести его в современную валюту. Чтобы понимать, сколько финансов у нее на руках.

– Здесь слитки, – Нории поманил принцессу в угол, где стояла высоченная, почти до потолка, пирамида, сложенная из тускло мерцающих неровных шаров размером с мужской кулак. Будто кто то, забавляясь, налепил тысячи неаккуратных больших снежков, а потом обратил их в драгоценный металл. Она сначала и не поняла, что это тоже золото, – пирамида была выше Ангелины раз в пять, занимала почти четверть зала, и удивительно, как под этой тяжестью не трескался пол. Сколько же здесь тонн? И как, интересно, эти слитки достают с вершины? Вытащишь из основания – и все рассыплется. Или держатся с помощью магии?

– А здесь, – продолжал дракон, подходя к своеобразным мраморным «полкам» на стене, где были выставлены драгоценности, сияющие самоцветами, – вещи нашей семьи. Парадные украшения, мы их надевали на большие праздники, и магические амулеты.

Он с любовью перебирал какие то диадемы, украшенную перевязь для оружия, кинжал с золотой рукоятью, кольца, браслеты, и Ангелина даже отвлеклась от подсчетов, наблюдая за ним. Наблюдала и молчала. Внутри было гадко.

Нории обернулся, посмотрел на нее и что то увидел в ее глазах, потому что нахмурился, отошел от полок.

– Достаточно тебе золота, чтобы вернуть Пески к жизни? – спросил он насмешливо.