– Миссис Бейкер?

– Да? – Она приподняла вуаль.

– Меня зовут Уилл Клайн. Это Кэти Миллер.

Глаза-блюдца повернулись в сторону Кэти и остановились.

– Мы не вовремя?

Ее, казалось, удивил мой вопрос.

– Нет, что вы.

– Мы хотели бы поговорить с вами, если можно.

– Кэти Миллер, – повторила Роуз Бейкер, не сводя с нее взгляда.

– Да, мэм, – подтвердил я.

– Сестра Джули.

Это был не вопрос, а утверждение, но Кэти все-таки кивнула. Роуз Бейкер распахнула дверь:

– Входите, пожалуйста.

Мы вошли вслед за ней в гостиную и встали, как вкопанные, не веря своим глазам.

Там была принцесса Диана. Везде. Целая комната, наполненная, насыщенная, пронизанная ею. Преимущественно фотографии, конечно. Но, кроме них, еще и чайные сервизы, сувенирные тарелки, вышитые подушки, абажуры, статуэтки, книги, наперстки, стаканы, зубные щетки (Господи!), ночники, солонки, перечницы… Все, что угодно! Только теперь я понял, что песня Элтона Джона была не первоначальной классической версией, а более поздней, написанной специально по случаю трагической кончины леди Ди, «нашей Английской Розы». Я где-то читал, что диск с этой песней стал самым популярным бестселлером за всю историю звукозаписи. Это говорило о многом. Не уверен, правда, что хотел бы знать, о чем именно.

– Вы помните день, когда погибла принцесса Диана? – спросила Роуз Бейкер.

Я взглянул на Кэти. Кэти взглянула на меня. Мы оба кивнули.

– Вы помните, как весь мир плакал?

Она пристально смотрела на нас. Мы кивнули снова.

– Но для большинства людей это горе, этот траур были просто развлечением. Они погоревали только несколько дней. Ну, может быть, неделю или две. А потом, – миссис Бейкер щелкнула пальцами, как фокусник, еще сильнее вытаращив свои глаза-блюдца, – все закончилось! Как будто ее никогда и не было на свете!

Она посмотрела на нас, словно ждала сочувственных возгласов. Я же изо всех сил сдерживался, чтобы не прыснуть со смеху.

– Но для некоторых из нас Диана, принцесса Уэльская, – это ангел, истинный ангел! Она была слишком хороша для этого мира. Мы никогда не забудем ее и сохраним светильник ее памяти зажженным навеки!

Роуз Бейкер промокнула глаза платком. Я чуть не ляпнул что-то, но, стиснув зубы, сдержался.

– Присаживайтесь, – сказала она. – Хотите чаю?

Мы с Кэти вежливо отказались.

– Может быть, печенья?

Роуз принесла тарелку с печеньем в форме – о Боже! – профиля Дианы. Мы покачали головой, не имея особого желания грызть мертвую принцессу. Я поспешил перейти к делу.

– Миссис Бейкер, вы помните Джули, сестру Кэти?

– Да, конечно. – Она поставила тарелку на стол. – Я помню всех своих девочек. Мой муж Фрэнк – он преподавал здесь английский – скончался в 1969 году. У нас не было детей. И вся моя семья давно в могиле. Это студенческое общество, эти девочки были моей жизнью в течение двадцати шести лет.

– Понятно, – кивнул я.

– А Джули… Ее лицо чаще всех встает передо мной, когда я лежу в постели и не могу уснуть. Не только потому, что она была особенным ребенком, а она и в самом деле была особенной, но еще из-за того, что с ней случилось.