– Зачем ты ходил туда ночью? – нарушила молчание Кэти.

Я попытался улыбнуться:

– Ты не веришь, что я просто гулял?

– Нет.

Я осторожно положил палочки для еды, как будто они были стеклянные. Как объяснить ей все это? Передо мной сестра женщины, которую я когда-то любил. И сидит она у меня дома, на том самом месте, где раньше сидела другая женщина – та, на которой я собирался жениться. Обе убиты… И обе имели отношение ко мне. Я взглянул на Кэти.

– Наверное, тогда у меня еще оставалось какое-то чувство к Джули.

– Ты хотел видеть ее?

– Да.

– И что?

– Я позвонил в дверь, но никто не ответил.

Кэти задумалась. Глядя в тарелку, она сказала, как бы между прочим:

– Странное время ты выбрал…

Я снова взял в руку палочки.

– Уилл…

Я опустил голову.

– Ты знал в ту ночь, что твой брат у нас?

Я молча размазывал еду по тарелке. Кэти подняла на меня глаза. Слышно было, как сосед по этажу открыл и закрыл дверь. На улице просигналила машина. Внизу кто-то орал что-то непонятное. Кажется, по-русски.

– Ты знал, – сказала Кэти. – Знал, что Кен у нас дома. С Джули.

– Я не убивал твою сестру.

– Что же случилось, Уилл?

Я сложил руки на груди и откинул голову назад. Мне не хотелось возвращаться в то время, но выбора не было. Кэти хотела знать и имела на это право.

– Тогда все было как-то странно, – начал я. – Мы с Джули уже год не были вместе, и я не видел ее все это время. Старался поймать во время каникул, но ни разу не застал.

– Она тогда долго не появлялась дома.

Я кивнул:

– Так же, как и Кен. И вдруг мы трое одновременно оказались в Ливингстоне. Я вообще не помнил, когда такое последний раз случалось. Кен вел себя странно: постоянно смотрел в окно, не выходил из дому. Что-то с ним было не так. Однажды он прямо спросил, есть ли у меня что-то с Джули? Я сказал, что нет, что все в прошлом.

– Ты соврал ему.

– Понимаешь… – я не знал, как это объяснить, – я относился к брату, как к божеству. Он был сильным, смелым и… – Я тряхнул головой. Нет, не так. – Когда мне исполнилось шестнадцать, мы всей семьей поехали отдыхать в Испанию, в Коста-дель-Соль. Это место – как одна большая вечеринка, все равно что Флорида весной для европейцев. Мы с Кеном целые дни торчали в дискотеке возле отеля. Однажды, на четвертый день, какой-то парень меня толкнул. Я посмотрел на него, но он только рассмеялся мне в лицо. Я снова стал танцевать, и тогда меня толкнул еще один. Я сделал вид, что не заметил. Тогда первый подбежал ко мне и просто сбил с ног. – Я часто заморгал, словно это воспоминание было соринкой, попавшей в глаз. – Знаешь, что я сделал?

Кэти отрицательно качнула головой.

– Я позвал Кена… Не встал, не толкнул того парня в ответ, а пополз к выходу, призывая на помощь старшего брата.

– Ты испугался.

– Как и всегда.

– Вполне естественно.

Ничего подобного, подумал я.

– И Кен пришел? – спросила Кэти.

– А как же.

– И что?

– Началась драка. Их там была целая компания из какой-то скандинавской страны. Кена избили до полусмерти.

– А ты?

– Я даже ни разу никого не стукнул. Держался в стороне и пытался их урезонить, уговаривал остановиться.

У меня горели щеки при воспоминании о том вечере. Мой брат, которому много пришлось драться в своей жизни, был совершенно прав: синяки после драки проходят, память о собственной трусости остается на всю жизнь.