Вы же не собираетесь провести всю жизнь с этим нищим матросом. Станьте моей, и я построю вам такой дом, какого еще не видели в этой захудалой стране.

— Дэвид! — воскликнула она, уже со всей силы отталкивая его. — Немедленно отпустите меня!

— Нет, любовь моя. Если у вас не хватает решимости оставить его, я сам скажу ему.

— Нет! Прошу вас, не надо! — Внезапно она поняла, что Тревис был прав. Дэвид не нужен ей, и все последние дни она только использовала его, чтобы возбудить ревность Тревиса.

Он повернул к себе ее лицо и начал покрывать его горячими мокрыми поцелуями, а Риган, задыхаясь, пыталась вырваться из объятий Дэвида.

Только что Дэвид обнимал ее, но через секунду уже взлетел в воздух. В изумлении, не веря своим глазам, она увидела, как Тревис кулаком ударил Дэвида в лицо, и хлипкий юнец отлетел к стене. Потеряв сознание, он сполз на пол, а Тревис еще раз замахнулся на него.

Бросившись к нему, Риган схватила Тревиса за руку и повисла на ней.

— Нет! — закричала она. — Ты убьешь его! Обычно спокойное лицо Тревиса, повернувшегося к ней, исказила гримаса. Его глаза его горели и потемнели от гнева, а губы сжались. В испуге она отпрянула.

— Ты получила, что хотела? — прорычал он, сердито сведя густые брови. Не сказав больше не слова, он повернулся и опять ушел на палубу.

Вся дрожа, Риган следила за тем, как Дэвид приходит в себя. Кровь струилась у него из носа. Первым ее побуждением было помочь юноше. Но увидев, что он пытается подняться, Риган поняла, что он не слишком пострадал, и убежала в свою каюту. Закрыв дверь, Риган прислонилась к ней; сердце ее колотилось, по щекам катились слезы. Тревис оказался прав! Она использовала Дэвида, играла его чувствами, едва ли не пообещала то, что не собиралась делать, и все ради того, чтобы возбудить ревность Тревиса. Но заставить Тревиса ревновать невозможно — она всего лишь его собственность.

Бросившись на кровать, она разрыдалась. Спустя несколько часов, с гудящей головой и покрасневшими глазами после тяжелого, не принесшего облегчения сна, она очнулась от бешеной качки. Лежа в тишине, она пыталась понять, что происходит, и внезапно от толчка упала с койки на жесткий пол и ошеломленно замерла. Дверь каюты распахнулась, ударилась о переборку, а корабль швырнуло в другую сторону. В двери появился Тревис в тяжелом плаще из промасленной ткани, его мокрые волосы были растрепаны. Широко расставляя ноги, он, шатаясь от качки, подошел к Риган и взял ее на руки.

— Ты не ранена? — прокричал он, и тут она поняла, насколько чудовищно грохочет море.

— В чем дело? Мы тонем? — Она прижалась к нему, испытывая счастье от того, что он опять рядом с ней.

— Это всего лишь шторм! — крикнул Тревис. — Особой опасности нет, потому что мы к нему готовились много дней. Но ты оставайся здесь, ясно? И не вздумай выйти на палубу или спуститься к другим пассажирам. Ты поняла?

Прижавшись к нему, она кивнула, опустив голову на плечо Тревиса и думая о том, что последние дни он не приходил потому, что готовился к шторму.

Он опустил ее на постель, посмотрел на нее странным взглядом, а потом крепко и по-хозяйски поцеловал.

— Оставайся на месте, — повторил он, коснувшись уголка одного из ее опухших покрасневших глаз После этого он сразу же ушел, а Риган осталась одна в потемневшей каюте. Теперь, после его ухода, она гораздо сильнее ощутила качку. Чтобы не упасть с койки, она изо всех сил вцепилась в ее края. Под дверь стала просачиваться вода, заливая пол. Пытаясь сохранить равновесие, она старалась представить себе, что же происходит на палубе. Если вода добралась до каюты, значит, она перехлестывает через борт.