Сгорая от нетерпения и желания, Риган едва не сошла с ума, пока он играл с ее телом. Губами он мучил одну ногу, и как если бы этого было недостаточно, его сильная, но нежная рука, ласкала другую до тех пор, пока Риган не ослабела от ощущения собственной беспомощности. Но в то же время она чувствовала себя тигрицей, ей хотелось царапать и кусать его, вонзать ногти в Тревиса, сводившего ее с ума.

Когда его руки и губы добрались до нежной впадины между ног, она едва не закричала и мучительно откинула голову назад.

— Прошу тебя, Тревис! Прошу! — молила она.

Он обрушился на нее, впился в губы, но и Риган страстно отвечала ему, желая поглотить его всего.

Когда он вошел в нее, она резко выгнулась, почти полностью оторвавшись от кровати. Она держала тело Тревиса на себе, жаждя его и привлекая к себе еще сильнее.

Его страсть была столь же безумна, а желание столь же яростно. После нескольких сильных, глубоких, наполняющих ее движений бедер тело Тревиса дернулось, он прижал Риган к себе, едва не раздавив ее, а тела их сотрясались от спазм.

Не сразу Риган поняла, что совершенно не может дышать, что он как бы впитывает ее в себя и что именно этого она от него хотела.

Немного ослабив объятия, он продолжал прижимать ее к себе, прильнув лицом к шее. Открыв глаза, она увидела, что к его покрытой потом коже прилипла длинная цепочка раздавленных цветочных лепестков. Она повернула голову, глубоко вдыхая нежный аромат, и засмеялась, а потом подхватила несколько цветков и, играя, подбросила их вверх.

Приподняв бровь, Тревис посмотрел на нее:

— Что здесь смешного?

— Цветы для новобрачной, — весело рассмеялась она. — Тревис, я же говорила про букет, а не про целый сад.

Перегнувшись через нее, он подхватил пригоршню цветов так, что они торчали в разные стороны и даже свисали головками вниз, и протянул ей этот забавный букет.

— Уж здесь-то ты найдешь все, что тебе нужно. Выбравшись из-под него и откатившись на цветы, она стала подбрасывать их в воздух и осыпать тело Тревиса.

— Ей захотелось цветов? — Риган засмеялась грудным смехом, передразнивая его. — Я принесу ей цветы… Тревис, все, что ты делаешь, такое широкое, ты все делаешь… помногу! — Ища нужное слово, она засмеялась. — У тебя все получается мощным, сверх меры большим, сверхсильным, подавляющим!

Сидя, она любовалась его прекрасным телом, лениво растянувшимся на охапке цветов, и сердце ее стало вздрагивать.

— А может быть, — вкрадчиво произнесла она, — ты не всегда подавляешь?

Задохнувшись, Тревис схватился за облегавший ее шелк. Короткий резкий вскрик Риган остановил его.

— Не смей рвать еще одно платье! — крикнула она, и не успел он рвануть ткань, как она сбросила с себя шелковое одеяние.

— Приказы и насмешки, — заявил он. Глаза Тревиса сузились, он встал на четвереньки и двинулся к ней подобно некоему могучему хищному животному.

Завизжав от восторга, Риган попятилась и стала бросать в него цветы, пока он медленно шел на нее. Оказавшись около стены, она подняла руки, сдаваясь.

— О добрый господин, — произнесла она, изображая ужас, — делай со мной все, что захочешь, но не лишай меня невинности.

Кожей ощущая, что Тревис сейчас с восторгом бросится на нее, Риган вдруг изумленно услышала его возмущенный возглас: «Черт!»

Обернувшись, она увидела, как он сел, держась за колено.

— Ну как можно ползать по этим проклятым штукам и не пораниться? Только посмотри! Ты хоть раз видела, чтобы у розы был такой шип?

Риган, присев на корточки, хохотала до колик в животе.