— До самой последней травинки. А теперь идем, я покажу тебе твой новый дом.

Больше им не удалось сказать друг другу ни слова, потому что их окружила целая толпа. От одного здания к другому эхом разносились крики « Тревис!», «Мистер Стэнфорд!»

Не отпуская ее руки, Тревис здоровался, как ей показалось, с сотнями людей, которые бежали со всех концов плантации. И он каждого представлял ей, объясняя: вот — старший плотник, вот — второй помощник садовника, а та женщина — третья служанка со второго этажа. Подходили все новые и новые люди, но Риган оставалось только кивать им, а в голове у нее вертелась одна и та же мысль:" Это все работники. Все они работают на Тревиса, значит, и на меня".

В разгар церемонии представления Тревис объявил, что сегодня — выходной, и вскоре, чтобы поздороваться с ним, с полей потянулись рабочие. Высокие, плотные, мускулистые мужчины, смеясь и улыбаясь, поддразнивали Тревиса, говоря, что за время отсутствия он, видимо, ослабел. Риган охватила горячая волна гордости, когда она поняла, что ни у одного из них нет таких могучих мышц, как у ее мужа.

Когда они двинулись от реки к дому, по дороге здороваясь с тем, кто шел им навстречу, некоторые из работников стали задавать Тревису вопросы. Можно было подумать, будто без него половина плантации пришла в упадок.

— А где Уэс? — спросил Тревис, шагая так быстро, что Риган чуть ли не бежала.

— В Бостоне умер ваш дядя Томас, и Уэсу пришлось поехать заняться его делами, — объяснил один из служащих: он оказался надсмотрщиком.

— А что же Марго? — Тревис нахмурился. — Она вполне могла бы со всем этим разобраться.

— У нее заболело почти двадцать коров, — ответили ему.

— Тревис, — обратилась к нему плотная рыжеволосая женщина, — три ткацких станка сломались, и каждый раз, когда я просила мастера починить их, он отвечал — дескать, это не его дело.

— Кстати, Тревис, — добавила другая женщина, — Бэйкс получил из восточных штатов партию цыплят. Вы могли бы выделить денег на то, чтобы купить несколько штук?

— Тревис, — заявил какой-то мужчина с трубкой, — нужно что-то делать с маленькой лодкой. Ее надо или починить, или выбросить.

Внезапно Тревис остановился и поднял вверх руки.

— Все, все остановитесь! Завтра я вам отвечу на любые вопросы. Хотя нет! — продолжал он. Его глаза вспыхнули, и он взял Риган за руку. — У меня есть жена и завтра она возьмет на себя все женские дела. Ты, Кэролайн, спросишь у нее про ткацкие станки, а ты, Сьюзен, спросишь у моей жены про цыплят. Она наверняка знает о них побольше моего.

Хорошо, что Тревис держал ее за руку, иначе Риган повернулась бы и убежала. Ну что она знает про ткацкие станки и цыплят?

— Так вот, — продолжал Тревис. — Сейчас я пойду показывать жене свой дом, и если меня сегодня еще хоть раз о чем-то спросят, я отменю праздник, — заявил он с шутливой угрозой.

Не будь Риган столь растеряна, она бы рассмеялась — так быстро окружавшие их люди исчезли, и только поодаль остался какой-то старик.

— А это — Элиас, — гордо сообщил Тревис. — Он самый лучший садовник в Виргинии.

— Я кое-что принес для вашей новой хозяйки, — ответил Элиас и протянул Риган цветок, какого ей еще не приходилось видеть. Он был пурпурного цвета с необычным оттенком, из-за которого казался одновременно и ярким, и нежным. В центре его было нечто вроде опущенного рожка с лепестками в форме слезы.

Она протянула руку, чтобы осторожно взять цветок.

— Это орхидея, мэм, — сказал Элиас.