— Остановите машину.

— Что-то не так?

— Просто остановите машину.

Эван съехал на обочину. Дарби распахнула дверцу и вышла на грязную дорогу. Вокруг возвышалась стена темного леса, а перед глазами стояла Кэрол, запертая в холодной серой тюремной камере. Ей холодно и страшно без мамы…

Дарби был знаком этот страх. Впервые она испытала его, когда, запершись в маминой комнате, пряталась под кроватью, во второй раз — когда Мелани звала ее на помощь.

Двигатель машины заглох. У нее за спиной открылась и захлопнулась дверца. Буквально через секунду Дарби услышала шаги Эвана по каменистой насыпи.

— Ты сделала все, что могла, чтобы найти ее, — сказал он мягко.

Дарби не отвечала. Она продолжала рассматривать темный лес. Лес, в котором была похоронена Кэрол.

Дарби обратила внимание на мигающий где-то очень далеко крошечный бело-синий огонек. Она представила Бойля, стоящего у окна и наблюдающего, как к дому подъезжает их служебная машина, а затем…

— Он позвонил, — сказала вдруг Дарби.

— Не понял?

— Бойль позвонил уже после того, как мы подъехали к дому. Это видно из журнала звонков на его сотовом. Бойль позвонил примерно в 9.18, а мы подъехали в девять с небольшим. Я тогда как раз посмотрела на время на мониторе.

Дарби вдруг очень живо все себе представила. Бойль стоит у окна и видит, как к его дому подъезжает «аварийка» по ремонту телефонов. Как он мог догадаться, что машина подставная и внутри полиция? Никак. Банвиль вышел на подъездную дорожку. Бойль мог его заметить? Мог.

Предположим, Бойль заметил Банвиля. Он тут же хватается за дробовик, но прежде чем подняться наверх, набирает чей-то номер. Кому он мог звонить? Тому, от кого ждал помощи…

— О Господи! — Дарби схватилась за голову. — Бойль позвонил, потому что работал не один. У него был сообщник. Бойль звонил, чтобы его предупредить.

Дарби резко повернулась. Эван задумчиво смотрел вдаль. Его глаза словно подернулись пеленой.

— Сами подумайте, — сказала Дарби. — Бойль организовал три взрыва: бомба в микроавтобусе, бомба внутри манекена в посылке и, наконец, бомба, взорвавшаяся в госпитале.

— Я понял, куда ты клонишь. Бойль мог пригнать фургон накануне вечером, оставить его на обочине, а на следующее утро выехать на грузовике.

— Прослушивающие устройства включились в определенный момент. Это было бы возможно, если бы Бойль наблюдал за нами. Но ведь он не мог одновременно наблюдать и вести грузовик.

Эван сунул руки в карманы.

— Неплохая мысль, — сказал он. — Наверняка Славик и был его сообщником. В его доме мы нашли несметное количество улик.

— Славик не был его сообщником, его просто подставили.

— Возможно, Славик «наехал» на Бойля, и Бойль решил таким образом его устранить. Когда Славика не стало, Бойль мог со спокойной душой собирать вещи и съезжать. Ведь он же собирался в дорогу, не так ли?

— Вы сами сказали мне, что обыскали каждый сантиметр дома Славика, но тюремных камер там так и не нашли.

— Верно. Но ведь они оказались в доме Бойля.

— Должно быть что-то еще.

— Я что-то не улавливаю твою мысль.

— В доме Бойля только две камеры, — пояснила Дарби. — Рэйчел рассказала мне еще о двух женщинах, которые с ней там находились, — Поле и Марси. То есть уже трое женщин. Нет, четверо. Вместе с Рэйчел их там было четверо — сама Рэйчел, Пола, Марси и Чад, парень Рэйчел.