Утром он пошел на торг, по оружейным лавкам. Усмехнулся про себя. Вот бы полицию сюда, надолго бы в ступор впали от увиденного. Ассортимент – от кистеней до любого холодного оружия, да еще щиты и брони разные: от кольчуги до бахтерцев и юшманов, на любой вкус и кошелек. Вот только огнестрела нет, не пришло еще его время. Нет, огнестрельное оружие знали, на башнях городов находились пищали для обороны – но это для войны. А ручного оружия, прозываемого ручницами, или, на западный манер, аркебузами, не имелось. Да и носы от него воротили. Из лука за минуту можно весь колчан стрел во врага выпустить, а на один выстрел из огнестрела уходило три-четыре минуты только на то, чтобы его зарядить. Да и тяжелое оно, мешкотное при зарядке, недальнобойное, неточное в стрельбе. А главное – давало большое облако дыма, пахнущего серой. Себя стрелок демаскировал, а врага не видел, пока дым не рассеется. И сера преисподней пахнет. Священники вначале огнестрел вообще дьявольским изобретением нарекли.

Андрей ходил по лавкам, завязывал с мастерами разговор, показывал стилет:

– Не знакома случаем вещица?

Многие видели такой кинжал в первый раз, рассматривали с удивлением. Но все-таки не сапожники – оружейники. После осмотра признавали, что колоть им противника через щели в броневой защите удобно.

– Не наш нож, от немчуры привезли. Видел я уже такой, – заявил один.

– Этот или похожий? – насторожился Андрей.

– Похожий. Тот подлиннее был, и рукоять из кости. Давно, правда, видел – год, а может, и поболее.

– У кого же?

– Кузнец боярина Селиванова приносил, рукоять ослабла на хвостовике.

– Подожди, это какой же Селиванов?

– Ужель казначея княжеского не знаешь? Он за казну великокняжескую отвечает.

Андрея как мешком пыльным из-за угла ударили. Пересекался он с казначеем, ох пересекался! Из-за него и в поруб попал. Так ведь еще и домовой предупреждал, что человек ночью в его избу приходил, кубок, подарок князя, ядом смазал. А не он ли и убийцу подослал?

– Да ты не слушаешь совсем! – привел его в чувство голос оружейника.

– Прости, задумался. Что говоришь?

– Несколько стилетов на продажу уже года два как мастер Степан Кондратьев из Великого Новгорода привозил.

– А как его найти?

– Заинтересовали стилеты? Вроде не воин ты. Ладно, коли деньги водятся – дорогие ножи-то! Он в Рыбачьей слободке живет, все рыбаки у него ножи берут.

– Чего же в Рыбачьей?

– Зазноба у него там жила. А теперь и он в примаках.

– Как избу узнать?

– Да его в слободке каждая собака знает, спросишь.

– Спасибо.

И Михаила нет, сани новые на торге покупает.

Андрей пошел пешком, периодически раскланиваясь со знакомыми. Уже в слободке он столкнулся со старшиной, шедшим ему навстречу:

– О Андрей! Давно не виделись! Доброго здоровья!

– И тебе не хворать. Не подскажешь ли, где Степан Кондратьев живет?

– Это который в примаках? Прямо иди, во второй переулок направо. Его дом – третий по правую руку. А зачем он тебе?

– Нож хочу заказать, – соврал Андрей.

– Ножи у него знатные, все рыбаки берут. Он железо свейское возит, из Новгорода. И городские охотно берут, третьего дня гридень боярина Селиванова к нему приходил. А уж они-то в оружии толк понимают!

– Вот спасибо!

– Ты когда за солью пойдешь?

– Как лед сойдет, так на ушкуе и пойду.