— Почему?

— Не хочу подставлять тебя под удар. Похоже, настает время драки.

Чутьем я уже угадал, с какой вестью разыскивает меня этот несущийся по полю красный внедорожник. Я почувствовал, что тигр прыгнул.

Глава 14

МОРОЗОВ

Я припарковал машину прямо у адвокатской конторы Морозова и вошел внутрь. На втором этаже дорогу мне преградил секретарь.

— Баша светлость, Григорий Васильевич в отъезде.

Я холодно посмотрел на него, и он попятился.

— Я уполномочен звать полицию, — жалобно пискнул он.

Не вступая в дальнейшие переговоры с секретарем, я отодвинул его в сторону и вошел в кабинет Морозова. Когда адвокат увидел меня, его глаза округлились, а руки судорожно вцепились в крышку стола.

— Ваша светлость! — воскликнул он. — Вы же...

— Я пришел поговорить с вами, Морозов, — я сел в кресло для посетителей.

— Но вы лишены всех прав управления коммерческими предприятиями...

— На основании ваших показаний, Морозов.

— На основании закона об ущемлении прав трудящихся!

— Да, на основании дурацкой нормы, что любые действия предпринимателей не должны снижать уровень жизни наемных работников.

— Именно так. — Самообладание начало возвращаться к Морозову. Он ухмыльнулся, но тут же улыбка слетела с его лица. — Почему вы так на меня смотрите?

— Я хочу знать, Морозов, почему вы предали меня.

— Я выполнил свой гражданской долг.

— Несколько десятилетий вы покрывали в судах любые действия моей семьи. В частности те, которые касались данной статьи закона. Вы прекрасно знаете, что она была принята под давлением профсоюзов. Вы знаете, что под эту статью можно подогнать любую серьезную реорганизацию, любой инвестиционный проект. Но вы также знаете, что любая компания, которая хочет выжить, должна периодически проходить через реорганизации и инвестировать деньги. Вы знаете, что в империи нет ни одной компании, которая не обходит этот закон. И вам известно, что закрывать глаза на нарушение этого закона за мзду — основной бизнес профсоюзных лидеров. Не изображайте борца за социальную справедливость и права трудящихся. Вы всегда защищали интересы нашей семьи, прекрасно зная, что в конечном счете они являются и интересами всех наших наемных работников. И вы никогда не отказывались принять гонорар за то, что выступали в суде с откровенно недостоверными данными. Почему сейчас вы дали показания против нас?

— Это был мой гражданский долг, — Морозов ослабил узел галстука. Кажется, он задыхался. — Да не смотрите же на меня так!

— Я вам помогу, Морозов, — холодно сказал я. — Я знаю, как пробуждается «чувство гражданского Долга» у таких, как вы. Меня вот что интересует: почему вы предали меня?

Морозов несколько мгновений сидел неподвижно, а потом вдруг вскочил и неистово зашептал:

— Хотите знать, ваша светлость? Так я вам скажу. Я был рожден в бедной мещанской семье в Калуге и рос без отца. Моя бедная мать вывела меня в люди, но знали бы вы, чего ей это стоило! О, вам никогда этого не понять! Ваш отец, наверное, думал, что облагодетельствовал меня, дав мне, нищему студенту, персональную стипендию, а потом заставив горбатиться на него от зари до зари. Как это похоже на всех Юсуповых — бросить кость, словно собаке, посадить на цепь и считать себя этаким меценатом! Да, я добился многого, да, формально работа, которую сунул мне ваш отец, была для молодого специалиста синекурой. Но вы, вы, ваша нынешняя светлость, от рождения имели значительно больше. Вы бездельничали, бражничали и хулиганили, а я отмазывал вас и спасал от полиции. Потом, когда ваш батюшка вправил вам мозги и вы занялись делом, я защищал ваши предприятия от профсоюзов и конкурентов.