— Если они специально только мое дело оставили… Зачем же им меня убирать? И билет в Африку зачем? И кредитка на десять тысяч баксов?… Не вижу логики…

Константин аппетитно отхлебывал кофе.

— Билет туфтовый. В Найроби нет прямого рейса. Я узнавал. И кредитка, очевидно, фальшивая… Нагрел тебя Адик.

Я не сдавался:

— Пускай. С Африкой он нагрел. А убирать-то меня зачем? Если он дело мое оставил с адресом и телефоном?… Где логика?

Константин допил кофе и полюбовался мой старинной чашкой.

— Об этом ты сам у Адика спроси.

Я только хмыкнул:

— Ищи-свищи. Адик теперь далеко.

— Близко,— сказал Константин.— Адик в моем офисе. В подвале. Вместе с Мангустом. Под усиленной охраной.

Константин поставил чашку на поднос и усмехнулся моему изумлению.

— Мы их с ночного рейса сняли. Час сорок на Мюнхен. Хотел от меня спрятаться Адик среди бюргеров. Думал, в Германии его Белый Медведь не достанет. Напрасно он так думал. Я своих должников не отпускаю.

Теперь мне кое-что становилось понятным.

— Сегодня второе июня. Вчера был последний срок погашения кредита в «Альфабанке»… Вы, значит, на банк работаете?

Константин обиделся:

— При чем тут я и эта грязная лавка?

Я извинился:

— Значит, Адик и вашей фирме должен? Извините. Я не знал. Я вообще о нашей фирме почти ничего не знаю… Честное слово.

Константин рассердился:

— Только не надо песен! — Он достал из внутреннего кармана еще одну бумагу с шапкой фирмы. — А это чья здесь подпись?

В дверях возникла фигура в камуфляже. Константин положил передо мной бумагу.

— Кто рекомендует фирме приобрести прекрасную квартиру на Большой Морской вместе с прекрасной антикварной обстановкой? Чья это подпись внизу? Кто у вас советник по культуре?

Я все вспомнил. Где-то полгода назад мой однокурсник Левка Миронов узнал, что я работаю в крутой фирме. У его родителей была большая квартира на Герцена, теперь на Большой Морской. Диким дилерам старики продавать ее боялись. Левка целый вечер поил меня в «Астории» и уговорил, чтобы я предложил квартиру своему шефу под офис. На следующий день я и накатал эту бумагу. Адику квартира понравилась. Он ее купил. Но офис наш туда не переехал. Адик толкнул ее с наваром какому-то знакомому. Все это я и выложил Константину. Тот слушал меня рассеянно, глядел в окно на золотые кресты Спаса-на-Крови. Когда я закончил, Константин повернулся ко мне и посмотрел на меня глазами цвета «металлик».

— Этот знакомый я. Я купил эту квартиру весной. Но прекрасной антикварной обстановки в ней не обнаружил. Адик обещал найти ее со дня на день. А вчера слинять решил. Теперь он говорит, что за антикварную обстановку ты отвечаешь, Славик… Так где же она?

Я посмотрел на свою убитую тахту и пожал плечами:

— У меня ее нет. Извините, пожалуйста…

Константин достал из кармана еще одну бумагу и развернул ее передо мной.

— Вот опись. Гарнитур первой половины девятнадцатого века. Работа мастера Гамбса. Диван, четыре полукресла, наборный стол, простенное зеркало, часы и двенадцать стульев… Стоимость двадцать тысяч долларов… Что ты на это скажешь?

— Ильф и Петров, — это все, что я мог сказать.

— Смешно, конечно, согласился Константин.— Посмеялись бы мы с тобой вместе… если бы рядом с подписью оценщика не было твоей подписи, Славик… Где мебель?

Я дернулся в кресле, и охранник в камуфляже дернулся из дверей. Я развел руками:

— Знаешь, Костя… Извини, что я тебя так…

Константин попросил меня ласково:

— Не надо извиняться, Славик.