Двое его подчиненных безмолвно стоят позади легионера. Тот наконец вновь обретает непринужденность проиграл так проиграл.

— В ночь с четверга на пятницу я гульнул кое с кем в Нейи. Все кончилось скверно для тех типов.

Мелутис, бешено вращая глазами, с размаху опускает на стол кулак.

— Врешь!

Пропп равнодушно пожимает плечами, словно говоря «Хочешь верь, хочешь нет». Его стул как и Мелутиса, вращающийся Безразличный к душевному со стоянию старшего инспектора, легионер, оттолкнувшись ногой, крутится вместе со стулом, давая понять, что не хочет больше его видеть.

Франц Пропп, крутнувшись на стуле, оказывается лицом к двери кабинета. Но теперь уже утро, лампы потушены. На пороге приведенные инспектором, стоят толстяк с бородкой и двое его компаньонов по вечеринке в Нейи.

По беспорядку в их одеждах и на лицах видно, что их вытащили из постелей.

Мелутис и Муратти тоже находятся в кабинете. Несколько секунд трое свидетелей молча, словно зачарованные, разглядывают Проппа Легионер бреется электробритвой на батарейках демонстрируя свою самую лучезарную улыбку.

— Это он, — говорит толстяк.

Пропп неестественным, словно механическим голосом вещает.

— Папы нету! Папы нету!

Делает на стуле еще пол оборота и продолжает безмятежно бриться. Толстяк поворачивается и уходит. Двое остальных прежде чем последовать за ним, ограничиваются утвердительным кивком в сторону Мелутиса.

Старший инспектор закрывает за ними дверь. Он снова наедине с Проппом. Задумчивый, он подходит к столу и обращается к легионеру с каким-то даже непрофессиональным интересом как если бы ему ни как не удавалось поверить чему то или что то понять.

— На поворотном круге гаража? — спрашивает Мелутис.

Он описывает пальцем окружность на поверхности стола Пропп усиленно кивает.

— А ты останавливал, когда вздумается? Пропп снова кивает.

— А какая она была из себя, эта девчонка? — снова спрашивает Мелутис, не сводя с него глаз.

— Слишком хороша для тебя, фараон.

Самое неожиданное, что Мелутис и не подумав разозлиться, качает головой словно соглашаясь.

Барран внезапно просыпается и рывком садится в кровати с балдахином мадемуазель Аустерлиц.

Ватерлоо рядом с ним нет. На улице день.

Барран в голубой пижаме господина Аустерлица соскакивает на пол. Быстрыми шагами обходит квартиру в поисках девушки. Ее нигде нет.

Барран возвращается в гостиную. Как раз в это время открывается входная дверь Появляется Ватерлоо затянутая в светлый плащ свежая и причесанная. Она радостно улыбается и закрыв за собой дверь прислоняется к косяку В руках у нее утренние газеты.

— Почему ты не возник раньше? — с нежностью спрашивает она.

— Раньше чего?

— Раньше всего этого. Ну не знаю три месяца, неделю назад!

Девушка подходит к Баррану и привстав на цыпочки, целует его в губы. Барран похоже, лишь наполовину успокоен ее возвращением.

Не говоря ни слова, он идет в глубь прихожей, распахивает дверь в ванную. Открывает краны Ватерлоо идет следом за ним на ходу снимая плащ. Под ним — только черное шерстяное трико как у гимнастки.

Она смотрит на Баррана который разворачивает приготовленную для него рубашку. Она держится с ним ласково и еще слегка боязливо.

— Это папина рубашка.

Ватерлоо направляется к велотренажеру установленному в углу ванной комнаты. Положив руку на руль, она начинает медленно крутить педали. Барран садится на край ванны, чтобы проверить температуру воды.

— Какой у тебя отец?

— Замечательный. Почему ты спрашиваешь7

— Давно умерла твоя мать?

— Когда рожала меня.

— И он больше ни разу не был женат?

— Нет.