|
Волшебным светом. Вот совсем, как Полина наша. – Лёля расслабленно улыбнулась. Это была улыбка совершенно другой женщины – уверенной в себе, откровенно наслаждающейся жизнью и совершенно довольной собой и всем вокруг. Маска богатой, капризной и неуравновешенной истерички растворилась в мягком внутреннем свечении, которое исходило от Ольги. Донара любовалась преображением. Лёля балдела от новых ощущений. А Вася… Вася плакала. Прекрасная королева Василиса смотрела на соседок во все глаза, прижимала к груди свою фигурку, и из её глаз снова катились слезы.
– Василиса, ты чего? – спросила Лёля. – Это я от счастья… – тихо прошептала Вася. – Может, от новых ощущений в теле, может, от эмоций, незнакомых мне ранее или от Лёлькиного ошалевше-счастливого вида. Это как будто сказка для меня какая-то… – Вася стряхнула слезинку лёгким взмахом руки и поправила волосы, как будто на её голове и в самом деле была корона. – А Василиса хорошо освоилась в роли королевы – пошутила Лёля. – Вот уже корону поправляет. – Леля снова улыбнулась и продолжила: – А как себя чувствует Королева-брюнетка? – она подмигнула Васе, приглашая её рассказать о своих ощущениях.
Глава 9. Королева-брюнетка, или любовь, оказывается, не заслуживают
– Да, Василиса, как состояние королевы тебе? – поддержала Донара Зурабовна. – Меня просто поглотило ощущение, что я хорошая… Вот такая, как есть, я, Вася Невезухина, – хорошая. Это удивительно, но я чувствую, что мне не нужно упахиваться и заслуживать чью-то похвалу или внимание. Я хорошая просто так, просто потому что я есть, просто потому что другой такой нет. Я никогда раньше себя так не чувствовала. Всегда было ощущение, что я в тягость, что без меня было бы лучше, что я должна заслужить своё место под солнцем или не занимать его совсем. Как будто я права не имела. Потому и попросить что-то для себя мне никогда в голову не приходило. Прежде чем поесть самой, я старалась всех вокруг накормить: родителей, братьев-сестёр. Теперь сначала мужу, ребёнку, собаке, кошке, даже соседям что-то обязательно отнесу. Тогда уже и себе позволить могу. Отдыхать вообще никогда себе не позволяла. Все время что-то делала, носилась, как угорелая, ни минуты покоя. А когда вечером с ног уже падала – все равно чувство вины, что не всё, что планировала, успела. – Вася снова смахнула набежавшие слезы. – Муж порой фильм посмотреть зовёт или чаю попить – так мне все некогда да некогда. Я всё что-то мою, стираю, чищу, готовлю и снова мою…. А он на рыбалке по выходным пропадать начал, да по будням вечерами на работе задерживаться… Вася вздохнула и продолжила: – А сейчас у меня странное, незнакомое для меня ощущение: что я просто есть! И я, такая как есть, я уже сама по себе замечательная! И ещё… – Вася изящно изогнула бровь, – мне почему-то платье хочется! Сейчас! – она недоуменно посмотрела на Донару Зурабовну. – И танцевать! Знаете, я танцевала только в детстве, пока ещё братья не родились и меня за ними смотреть не пристроили. Я помню, мне года четыре было, я летом на лужайку возле клуба пошла. А там как раз концерт репетировали, а окна открыты, жарко ведь. Так вот, музыка играла, такая весёлая, заводная. Лужайка вся густой шелковистой травой покрыта, и то тут, то там красные маки горят. Я босыми ногами по шёлку июньской травы ступаю, песня из окон льётся, и маки весело помигивают – я и сама не заметила, как танцевать начала. И такое счастье меня наполнило! – Вася мечтательно закатила глаза, вспоминая давно забытые ощущения и давая им место внутри себя и право на существование. – Я даже передать не могу, но вот сейчас у меня такие же чувства. |
