Лукьянов запустил книжкой в шкаф, повернулся на бок и уснул на новом красном белье обнаженным, как измученный любовью юноша в постели не менее юной возлюбленной. Он не услышал, как скрипнула дверь спальни и сквозь нее протиснулась толстая серая тушка Михаила. Кот недовольно потянул носом, втягивая в себя запах затушенных ароматических свечей, несколько раз чихнул и запрыгнул на хозяйскую постель. Белье тоже пахло незнакомо и неприятно. Михаил потоптался на постели, брезгливо подергивая лапами, и улегся поближе к хозяину, чтобы вдыхать знакомый запах его тела.

Занятия в колледже закончились в пять часов вечера. Возвращаться домой было нельзя. Надо было где то проболтаться как минимум часа три. Лукьянов сказал жене, что родительские собрания начнутся в семь, значит, отправиться домой можно будет не раньше восьми часов. Ну и где же провести эти долгих три часа? Иван Андреевич невольно улыбнулся. Мужики, у которых есть любовницы, не знают, как уложиться в уворованные у жены три часа, а он совершенно не представляет, куда себя деть. Честное слово, лучше было все таки пойти к стоматологу! По крайней мере, перестал бы наконец ныть зуб! Но тогда получается, что Элла опять права! Ну… права… И что?

Может быть, перекусить в каком нибудь недорогом ресторанчике? Пожалуй, это дельная мысль! Он сейчас пойдет в ресторан и закажет себе кучу неправильной, нездоровой пищи, например огромный кусок мяса с жареной картошечкой и всякими жгучими и жирными приправами. Да! И еще водочки! Холодненькой, в запотевшем графинчике! Именно в графинчике! Можно спросить и солененького огурчика! Эдакого… пупырчатого… чтобы откусывать с хрустом…

Мясо с картошечкой почему то не шло. Водка пилась, а мясо никак… Чертова Элла приучила совсем к другой пище. Лукьянов удивлялся, но ему было неприятно, что мясо такое острое. Оно казалось пережаренным и чересчур жирным. Иван Андреевич решил не отчаиваться и спросил себе отварной рыбы. Рыба тоже не пошла. То ли казалась безвкусной после специй, которыми было обильно сдобрено предыдущее блюдо, то ли он все таки уже наелся мясом. Десерт Иван Андреевич съел весь и тут же пожалел об этом. Кусок торта с масляным кремом до того неудобно улегся в желудке, что хоть кричи или спрашивай себе «Мезим форте».

Лукьянов допил водку и наконец почувствовал, что опьянел. А что? Неплохое ощущение. Что то он давно не напивался… Зря… Похоже, что сейчас и мясо прошло бы… Эх, зря унесли… Черт! Надо было сначала напиться, а потом заказывать еду! Кретин! Кретин и… этот… как его… импотент! Импотент? А может, ударить по девочкам? Может, с ними… того… захочется… Нет… ни с кем не хочется… Импотент… Законченный импотент…

Лукьянов сделал знак официанту и расплатился, подивившись тому, как дорого обошелся ему толком не съеденный ресторанный ужин. Хорошо все таки, что не спросил себе «Мезим» и… девочек…

На улице так похолодало, что Иван Андреевич несколько протрезвел. Он посмотрел на часы мобильного телефона и здорово огорчился. Он провел в ресторане всего полтора часа. Куда деть оставшиеся полтора? Хотя… хорошо, что они у него есть. Элла сошла бы с ума, если бы увидела его таким пьяным! С другой стороны, интересно посмотреть, как она сходит с ума! Он никогда раньше не видел. Осознав это, Лукьянов даже приостановился. Надо же! А ведь, и в самом деле он никогда не видел свою жену в состоянии душевного раздрая! В самых критических ситуациях ее не покидало спокойствие и способность соображать.