— Да что выяснится? Что мы теперь друг другу напрочь чужие? Но я же люблю ее! Несмотря ни на что люблю! А она меня — нет. Я же вижу, как она на меня смотрит! Лиза даже на тебя с большей симпатией смотрела, чем на меня!

— Ну, ты еще тут образцово-показательную сцену ревности устрой, совсем красота будет.

— Хватит надо мной издеваться! Тебе легко говорить, тебя дома жена любимая дожидается, да еще и беременная. А у меня будущее взяли и перечеркнули.

— Леша, — подсел сзади Матвей Яковлевич, — ты мне веришь?

— Вам — да. А что?

— Так вот, Лизе надо помочь. Она сейчас жизнь словно с нуля начинает. Как в темноте на ощупь бредет. И если ты и я не вернем ее себе, этого не сделает никто. А лучше тебя, того, кто ее всем сердцем любит, никто с этим не справится. И лучшего мужа для своей внучки, чем ты, я не желаю. Ближайшие пару месяцев нам придется несладко. Поэтому прошу тебя: не обижайся на нее понапрасну. Просто завоюй ее любовь снова. Если это у тебя один раз уже получилось, получится и второй. Вот удивишь: она снова все вспомнит. Обязательно вспомнит.

— Как же сложно все это, — покачал головой Леша.

— Ну, а кто говорил «мы не ищем легких путей»? — лукаво ухмыльнулся дед.

— Ну, я, — подтвердил Леша. — Ладно, не переживайте. Я Лизоньку больше никому в обиду не дам. Честное слово. Только… Можно вас об одной вещи попросить?

— О какой же это? — прищурился Матвей Яковлевич.

— Если Лиза будет спрашивать у вас, кто я такой, не говорите ей ничего, ладно? Особенно про жениха. Хочу, чтобы она сама все для себя заново решила. А то еще почувствует себя виноватой передо мной или обязанной… Ну, раз мол обещала выйти замуж, значит, должна это сделать, и так далее. Не хочу такого «счастья». Обещаете?

— Ну, так и быть. Но с одним условием.

— С каким же?

— Ты появляешься у Лизы так часто, как только можешь. И без всяких вопросов остаешься ночевать, если дело к тому идет. Не бегай от нее, не играй в оскорбленного и покинутого парня. А то она тебя не поймет, а уж я — тем более. Обещаешь?

— Ну, хорошо. Попробую, — отозвался изрядно озадаченный Алексей.

* * *

Ух, как же сладко я выспалась! Проснулась только, когда в Москву въехали, и сразу же пересела к окну — смотреть на город. Боже мой, как здорово возвращаться домой! Первым делом приму душ и переоденусь. Вторым — съем чего-нибудь вкусного и много: колбасы, йогуртов, мороженого. Третьим делом — до одури буду смотреть телевизор, пока не начну засыпать прямо перед ним. Потом…

— Сначала надо с оккупантами разобраться, — мягко напомнил дед.

Я что — вслух все это сказала? Ой…

По поводу оккупантов дед уже мне рассказал, пока мы до машины шли. Парочка авантюристов, выдавших себя за наших родственников, меня взбесила до глубины души. Чего бы с ними этакого сделать?

— Слушайте, ну давайте только без самодеятельности, а? Напишите заявление, и этих субчиков за решетку определят, — сразу подключился к разговору Васильич. Тот самый милиционер, который до последнего пытался спасти Прасковью, а потом долго ругал Сергея на чем свет стоит.

— И когда произойдет сей знаменательный факт? — поинтересовалась я, прикинув, что при таком раскладе заночевать в собственной квартире мне сегодня не удастся.

— Ну, думаю, завтра — точно.

— Не подходит.

— А что: лучше их отшлепать и домой отпустить? — ехидно спросил Васильич.