Эйдан покачал головой.

— В этой развалюхе и собаку жалко поселить.

Она решительно обернулась, стараясь справиться с волнением.

— Я ни на что не жалуюсь, — порывисто заговорила Сэм, — исправно плачу каждые две недели ренту — я не задолжала вам ни пенни. Мне здесь хорошо. Неужели так трудно просто оставить меня в покое?

Сэм решительно направилась на кухню.

— Вот и все. Экскурсия окончена, — слегка иронично заметила она. — На обратном пути не забудьте заглянуть в нашу сувенирную лавку.

В ответ он добродушно улыбнулся, и эта усмешка лишь подчеркнула немного циничный изгиб его губ. К сожалению, намек он явно не понял и, вместо того, чтобы откланяться, снова сел к столу.

— Придется мне об этом подумать. Я не хочу выселять вас, раз вам больше некуда пойти, и все же сдавать внаем дом, потолок в котором грозит вот-вот обвалиться, тоже нельзя.

— Все дело в нескольких черепицах, — возразила она в отчаянии. Но что толку было спорить: ведь он, судя по всему, уже все решил и имел на это право, ведь это его дом.

Эйдан сухо рассмеялся.

— А рама? А эта заплата на потолке в спальне, электропроводка? А трубы? Могу поспорить, что зимой они замерзают.

— Только если не топить камин.

— И чем же вы топите? — насмешливо осведомился он.

— Собираю хворост. Во время отлива на берегу его полно. Обычно я складываю его в сарай на просушку. А иногда, если есть деньги, покупаю в деревне уголь. Денни продает его мешками в своей скобяной лавке, — взволнованно продолжала оправдываться Сэм.

Ее смущал этот холодный, равнодушный взгляд, в котором сквозила та же высокомерная уверенность, что и у брата.

— И вам здесь никогда не бывает одиноко? — мягко спросил он. У него были удивительные губы: суровые и в то же время чувственные, а глубокие складки по краям рта делали их выражение немного циничным. Но стоило ему улыбнуться… Должно быть, эта улыбка покорила не одно женское сердце. Не будь она так хорошо знакома с его братом, глядишь, и сама поддалась бы чарам.

— Мне нравится быть одной, — резко отозвалась Сэм, стараясь не выдать волнения.

— А как же поклонники? — рассмеялся он. — Им вы позволяете нарушать ваше священное уединение?

— Я… у меня нет никаких поклонников, — бросила она, заливаясь краской. — Это… это не ваше дело! — Девушка вздохнула поглубже. — Что же, если вы осмотрели все, что вам нужно…

На этот раз намек был услышан, и он проворно поднялся из-за стола.

— Конечно. Надеюсь, что отнял у вас не слишком много времени.

Он говорил подчеркнуто вежливо. Должно быть, все остальное ей просто почудилось.

— Если вы не против, я пришлю как-нибудь служащего посмотреть еще раз.

— Да… да, конечно. — Слава Богу, он собрался уходить. Нет, только не надо предлагать ему еще кофе! — Пусть… приходит в любое время. Я почти всегда здесь, если только не уезжаю в Сент-Айвс или еще куда-нибудь.

— Отлично, тогда через пару недель. Будем надеяться, раньше не начнет штормить.

— Вряд ли. В это время года такое случается нечасто. В конце лета иногда бывает гроза, а так…

Когда он успел подойти так близко? Она вдруг обнаружила, что стоит, прижавшись спиной к испорченному холодильнику и задрав голову, неотрывно смотрит в его бездонные темные глаза… Отчего вдруг стало так трудно дышать? Она перевела взгляд на его губы. Он улыбался. Насмешливая, коварная улыбка.