– Как же мне хорошо! Я сейчас умру!

Прижимаясь к нему грудью, Джорджина приподнялась на цыпочки.

– Тогда моли Господа, чтобы он смилостивился над твоей душой, – прошептала она и взяла в рот мочку его уха.

Легонько куснув Джона в шею и в плечо, она стала целовать его, спускаясь вниз вдоль мыса волос к низу живота.

Встав перед ним на колени, она стала целовать и гладить его член.

– Тайм-аут, – вдруг проговорил Джон и, подхватив ее под мышки, поднял на ноги.

– Никаких тайм-аутов, – решительно заявила Джорджина. Она уперлась ладонями ему в грудь и толкнула. Джон попятился, и она стала наступать на него. – Это не хоккейный матч – Она толкала его до тех пор, пока он не уперся икрами в диван. – А я не твой товарищ по команде. – Джон вынужден был сесть, и она встала между его раздвинутых ног.

– Джорджи, дорогая, я бы никогда не принял тебя за парня.

Он одной рукой обхватил ее за ягодицы и, притянув к себе, горячими губами сжал ее сосок. Другую руку он сунул ей между ног и стал пальцами ласкать ее. Джорджина ощущала, как по ее венам растекается огонь. Она с Джоном, с человеком, который способен заставить ее чувствовать себя красивой и желанной. С мужчиной, который когда-то вырвал у нее сердце и вернул его девять месяцев спустя.

Джорджина отдавалась наслаждению, пока Джон ласкал ее губами и пальцами. Когда она поняла, что хватит, что она уже близка к концу, Джорджина отступила.

Не говоря ни слова, Джон взял со стола бумажник и достал оттуда презерватив в блестящей упаковке. Он зубами разорвал пакетик и собрался вытащить оттуда презерватив, но Джорджина опередила его.

– Мужчина не должен делать женскую работу, – сказала она и принялась натягивать тонкий латекс на его огромный и горячий член, который пульсировал под ее пальцами и словно рвался вперед.

Затем она встала коленями на диван над Джоном, заглянула в его голубые глаза и стала медленно опускаться.

Член Джона был таким огромным и твердым, что сразу же заполнил ее всю. Джорджина несколько мгновений сидела не двигаясь, как бы давая члену время приспособиться к ее лону. Она даже сквозь презерватив ощущала, как он горяч. Опершись Джону на плечи, она поцеловала его в губы и задвигалась. Ее движения были неловкими – то ли из-за неопытности, то ли потому, что колени утопали в мягких подушках дивана.

– Расслабься, – посоветовал ей Джон и подхватил ее под ягодицы. – Не торопись.

Джорджина со стоном впилась ему в губы. Она уже не могла расслабиться, она зашла слишком далеко, чтобы не торопиться.

Одной рукой поддерживая ее под попку, а другой – за спину, Джон повернул ее и уложил на диван. Оставаясь в ней, он устроился сверху, вытянув одну ногу и упираясь ею в пол.

– Женщина не должна делать мужскую работу, – сказал он и неожиданно вышел из нее.

Долгий стон Джорджины звучал до тех пор, пока он рывком не ворвался в нее. Она приникла к нему, а он стал двигаться все быстрее и быстрее, постепенно подводя ее к заветной грани. Она что-то шептала, подгоняя его. Возможно, потом ей станет стыдно, но сейчас она не могла контролировать себя.

– Вот так, родная, – шептал Джон, с каждым рывком входя в нее все глубже. – Говори, рассказывай все, что хочешь.

И Джорджина рассказывала обо всем. А он говорил ей, как она красива и как ему хорошо с ней. И каждое слово Джона, каждое его движение разжигали в ней пламя жизни. Она кончила, выкрикивая его имя, мышцы ее лона с силой сжали его член, сладостная судорога сотрясла ее тело.

Закрыв глаза, Джон дал себе волю. Он ответил на ее крик восторженным стоном. Он вошел в нее в последний раз и кончил, чертыхаясь, как самый настоящий хоккеист.