– Может, тебе стоит сказать маме, что тебе известно, что дети не растут в огороде?

Лекси задумалась.

– Не-а, – покачала она головой. – Маме нравится рассказывать мне эту сказку на ночь. Но я говорила ей, что я слишком взрослая, чтобы верить в пасхального кролика.

Джон попытался изобразить потрясение:

– Ты не веришь в пасхального кролика?

– Нет.

– Почему?

Лекси посмотрела на него как на недоумка.

– Потому что у кроликов маленькие лапки и они не могут красить яйца.

– А-а… верно. – Джон снова пришел в восторг от логики шестилетнего ребенка. – Тогда, готов поспорить, ты не веришь и в Санта-Клауса.

Лекси возмущенно фыркнула.

– Санта-Клаус настоящий!

Джон догадался, что ее аргументация относительно кроликов, которые не могут красить яйца, не распространяется на летающих оленей, толстого дядьку, спускающегося к ней через дымоход, или маленьких эльфов.

– Выпусти нити еще немного, – посоветовал он и ощутил полнейшую свободу.

Слушая непрерывную болтовню Лекси, Джон наблюдал за ней и подмечал некоторые особенности: и нежные тонкие волосики, которые трепал ветер, и то, как она сутулится и прикрывает ладошкой рот, когда смеется. А смеется она много. Ее любимая тема – животные и маленькие дети. И еще она склонна к театральным эффектам и по складу характера является ипохондриком.

– Я ободрала коленку. – Лекси перечисляла ему всевозможные травмы, полученные ею за последние несколько дней. Она задрала сарафан, выставила перед собой одну ногу и указала пальцем на неоново-зеленый пластырь. – И посмотри на мой пальчик на ноге, – добавила она, указывая на розовую полоску пластыря, выглядывавшую из-под ремешка босоножки. – Это я споткнулась у Эми.

Продолжая наблюдать за ней, Джон представил, что они единственные люди в парке. К сожалению, это было не так. Вскоре к ним подошли два мальчика. На вид им было лет по тринадцать, оба были в черных шортах, свободных футболках и бейсболках с повернутыми назад козырьками.

– Вы, случайно, не Джон Ковальский?

– Случайно, он, – кивнул Джон.

Обычно он спокойно относился к тому, что люди узнавали его и подходили к нему. Особенно ему нравились дети, которые любили поговорить о хоккее. Но сегодня он бы предпочел, чтобы никто его не узнавал. Хотя и понимал, что избежать этого трудно. После закрытия сезона «Чинуки» приобрели небывалую популярность. Лицо Джона появилось на рекламных щитах молочной ассоциации, и он всегда чувствовал себя полным идиом, когда: проезжал под таким щитом. Однако Джон уже давно научился не воспринимать всерьез всю эту преходящую славу.

– Мы видели, как вы играли против «Черных ястребов», – сказал мальчишка со сноубордистом на футболке. – Мне понравилось, как вы толкнули бедром Челиоса. Класс, как он летел!

Джон помнил ту игру. Он получил тогда малый штраф и синяк размером с дыню. Больно было ужасно, но такова игра. Такова его работа.

– Я рад, что вам понравилось, – сказал он. Мальчишки смотрели на него с обожанием, и он, как всегда, почувствовал неловкость. – Вы играете в хоккей?

– Только в стрит-хоккей, – ответил один из них.

– Где? – Джон взял Лекси за руку, чтобы она не чувствовала себя обделенной его вниманием.

– Около начальной школы недалеко от моего дома. Собирается довольно много ребят.

Пока мальчишки рассказывали о своей команде по стрит-хоккею, Джон заметил молодую женщину, шедшую прямо к ним. На ней были такие обтягивающие джинсы, что казалось, будто каждый шаг дается ей с неимоверными страданиями.