– Уверена, – тем временем говорила Джорджина в трубку, – что вы нас с кем-то спутали. – Мужчина горячо возражал и уверял ее, будто фирма Херон обслуживала холостяцкую вечеринку его друга. Он принялся описывать подробности, и Джорджине пришлось перебить его: – Я абсолютно уверена, что мы никогда ни по каким случаям не предоставляли официанток с обнаженным торсом.

Джорджина посмотрела на профиль Джона, но определить, слышит он ее разговор или нет, не смогла. Джон стоял и разглядывал фотографию, на которой она, одетая в розовое с белым горохом платье для будущих мам, была огромной, как купол шапито.

Положив трубку, Джорджина встала.

– Жуткий снимок, – сказала она, подходя к Джону.

– Ты была огромной.

– Спасибо.

Джорджина попыталась выхватить у него фотографию, но Джон успел отдернуть руку.

– Я не сказал толстой, – уточнил он, вновь устремив взгляд на снимок. – Я имел в виду очень беременной.

– Я действительно была очень беременной. – Джорджина опять попыталась выхватить фотографию и опять неудачно. – Отдай.

– И на что тебя тянуло?

– В каком смысле?

– Ну, беременных всегда тянет, например, на соленые огурчики или на мороженое.

– На суши.

Джон поморщился и покосился на нее.

– Ты любишь суши?

– Теперь не люблю. Я так объелась ими, что теперь не выношу даже запаха рыбы. А еще меня тянуло на «поцелуи». И это начиналось каждый вечер примерно в половине десятого.

Джон перевел взгляд на ее губы.

– На чьи поцелуи?

Джорджина ощутила приятный трепет внизу живота. Опасный признак!

– Да на шоколадные «поцелуи»!

– Да-а, сырая рыба и шоколад. – Джон смотрел на ее губы еще несколько секунд, а затем перевел взгляд на фотографию. – А сколько Лекси весила при рождении?

– Девять фунтов и три унции.

Глаза Джона расширились от изумления, а потом он гордо улыбнулся:

– Офигеть!

– То же самое сказала Мей, когда Лекси взвесили. – Джорджина снова нацелилась на снимок, и на этот раз ей удалось выхватить его.

Джон потянулся за ним:

– Я еще не до конца рассмотрел.

Джорджина спрятала фотографию за спину.

– Хватит с тебя.

Джон опустил руку.

– Не заставляй меня использовать силовые приемы.

– Ты не посмеешь.

– Еще как посмею, – тихим ласковым голосом произнес он. – Это моя работа, а я профессионал.

– Не знаю, что подразумевает «силовой прием», – проговорила Джорджина, пятясь. – Это когда человека обыскивают против его воли?

– Нет. – Джон склонил голову набок. – Но ради тебя я мог бы изменить правила.

Пятившуюся Джорджину остановил стол. Неожиданно ей показалось, что комната вдруг здорово уменьшилась. Под взглядом Джона ее сердце трепетало, как у юной дебютантки. Мужчина, стоявший перед Джорджиной, притягивал ее к себе как магнит. Теперь это был тот самый Джон, который семь лет назад околдовал ее до такой степени, что она с готовностью сбросила с себя одежду, и который потом с легкостью избавился от нее.

– По-моему, тебе уже пора.

– Ты прогоняешь меня?

– Именно так.