— Клеменси! Какой приятный сюрприз. Я так рада, что застала тебя перед отъездом.

Голос, фразы, жесты — все в этой женщине было настолько невыносимо приторным, слащавым и фальшивым, что у Клеменси вдруг появилось безумное желание распахнуть дверь и вышвырнуть гостью вон.

Но вместо этого она усилием воли заставила себя смириться и ничем не выдала чувств, которые вызвало в ней появление Беатрис.

— Чем обязаны твоему визиту? — любезно поинтересовалась Клеменси.

— Просто хотела попрощаться. Завтра я уезжаю в Сан-Франциско. Мы с Джимом договорились о полюбовном разрешении споров, связанных с нашей собственностью, но остается еще много вопросов.

Неожиданно Клеменси заметила, что веки Беатрис слегка припухли, словно она только что плакала. Ей вдруг стало искренне жаль ее.

— Ленард сообщил мне, что в вашем семействе ожидается прибавление, — сказала Беатрис. — Надеюсь, скоро вас можно будет поздравить?

— Да. — Интересно, подумала Клеменси, сказал ли ей Ленард, что ребенок — это прежде всего плод ошибки, из-за которой он решил остаться со мной? С трудом взяв себя в руки, она закончила ответ на оптимистической ноте: — Мы оба рады такому событию.

Ее глаза сияли, когда она взглянула на Ленарда. На какое-то мгновение обычно добродушное выражение его темно-карих глаз сделалось настолько меланхоличным, что сердце Клеменси сжалось от боли.

— Разумеется. А как же иначе? — Теперь в голосе Беатрис вместо слащавых трелей проскальзывали явно насмешливые, язвительные нотки. Она взглянула на часы. — Ну, мне пора. — Она поцеловала Ленарда в щеку и, сделав шаг к двери, произнесла полушепотом: — Береги себя.

— Ты тоже, — ответил Ленард.

Резкий телефонный звонок разорвал напряженную тишину, неожиданно воцарившуюся в прихожей.

— Я возьму трубку, — вызвался Ленард и, помахав рукой гостье, быстро исчез в своем кабинете.

Беатрис направилась к выходу.

— Ты едешь прямиком в Сан-Франциско? — спросила Клеменси, провожая ее до двери.

— Да… Уверена, для тебя мой отъезд большое облегчение, — усмехнулась Беатрис.

Клеменси промолчала. Да, ей стало легче оттого, что Беатрис уезжала. Но к облегчению примешивалось чувство вины из-за того, что она стояла на пути Ленарда к счастью. Ведь он явно стремился к Беатрис. Стремился всем сердцем. Для Клеменси это было ясно как дважды два. Она никогда еще не видела Ленарда таким грустным, как в ту минуту, когда Беатрис покидала их дом.

Если бы я была до конца честной, с беспощадной жестокостью упрекала себя Клеменси, я бы вошла сейчас в кабинет и сказала Ленарду, чтобы он слушался только своего сердца и вернулся к Беатрис. Однако Клеменси была уверена, что никогда не станет просить мужа вернуться к бывшей любовнице, и не потому, что носит под сердцем его ребенка, а потому, что сильно, безумно любит этого человека.

Клеменси была не в силах отказаться от Ленарда и решительно настроилась предпринять любые шаги, чтобы сохранить их брак.

— Надеюсь, у тебя все будет хорошо, — искренне сказала Клеменси, обращаясь к все еще стоящей у двери Беатрис. К собственному удивлению, она действительно от души желала благополучия своей сопернице.

— Ты очень великодушна. — Беатрис скользнула глазами по длинной белой юбке и свободной хлопчатобумажной блузке, в которые облачилась сегодня Клеменси. Беременность была еще не очень заметна, но Беатрис изменения в фигуре соперницы заметила и тут же выпустила яд: — Тебе удалось привязать к себе Ленарда с помощью древнейшего трюка, к которому прибегают женщины, когда не могут завлечь мужчину иными способами.