— Как тебе удалось отыскать их? — спросил я.

Она нагнулась вперед и вытащила затычку из ванны. Вода тут же хлынула в трубу. Аманда замерла, вслушиваясь в незнакомые звуки.

— Я просто начала просматривать старые газеты — с того времени, как вы нашли самолет. Мне не пришлось долго возиться. Сенсация подавалась на первой странице. Стоило мне увидеть заголовок, как я тут же вспомнила, что когда-то уже читала эту статью.

— Я тоже читал.

— Но тогда это была обычная газетная публикация, не более того. Я не придала ей особого значения.

— Ситуация меняется. Тебе так не кажется?

Она взглянула на меня.

— Почему?

— Мы договаривались, что оставим деньги у себя при условии, что их никто не разыскивает.

— Ну, и?..

— А теперь мы знаем, что их ищут. И уже нельзя не признать, что мы совершаем воровство.

Сара уставилась на меня. Похоже, она пришла в замешательство.

— Это с самого начала было воровством, Хэнк, — сказала она. — Просто раньше мы не знали, у кого крадем. И то, что сейчас нам это известно, в сущности, ничего не меняет.

Она, разумеется, была права. Я понял это сразу, лишь только она заговорила.

— Думаю, это хорошо, что мы знаем происхождение этих денег, — продолжила она. — А то я уже начинала волноваться, что они могут оказаться фальшивыми или мечеными. И вышло бы так, что все наши муки напрасны, и мы никогда не сможем воспользоваться своим сокровищем.

— Но они все-таки могут оказаться мечеными, — возразил я. И почувствовал, как больно кольнула мысль о том, что все эти бумажки не представляют никакой ценности и мне пришлось убить стольких людей ради мешка бумаги. У меня голова пошла кругом: неужели наша борьба, наш страшный выбор в конечном итоге обернутся нашим же поражением?

Но Сара не согласилась со мной.

— Они требовали немеченых денег. Так утверждает газета.

— Может, потому они и убили ее. Получили выкуп и обнаружили…

— Нет, — оборвала меня Сара, указывая на газетные вырезки. — Здесь написано, что они убили ее сразу же. Еще до того, как увидели деньги.

— Но разве мы в состоянии распознать, помечены деньги или нет? Ты что, можешь просветить их ультрафиолетовым лучом или придумать что-то еще?

— Они бы ни за что не дали меченых денег. Риск был слишком велик.

— И все-таки мне кажется…

— Доверься мне, Хэнк. Деньги не помечены, я знаю.

Я промолчал.

— Ты становишься параноиком. Так и ищешь себе поводы для беспокойства.

В ванне, у слива, вода закручивалась в маленькую воронку и с громким хлюпающим звуком уносилась в трубу.

— Теперь у меня возникло желание вернуться в самолет, — проговорил я. — Хочу убедиться, Боковски это или нет.

— А при нем не было бумажника?

— Мне тогда и в голову не пришло проверить.

— Возвращаться глупо, Хэнк. Это все равно что явиться с повинной.

Я в задумчивости уставился на нее, потом неохотно кивнул.

— Да, пожалуй, лучше мне там не появляться.

Сара приподняла Аманду с коленей. Вода из ванны уже ушла.

— Дай полотенце, — попросила она.

Я встал и, сняв с вешалки полотенце, взял малышку из рук Сары, укутал ее и вернулся вместе с ней к унитазу. Усевшись на крышку, я положил Аманду на колени и стал покачивать ее. Девочка захныкала.

— Что меня настораживает, — сказал я, наблюдая за тем, как Сара вытирается, — так это то, что кое-кто знает про деньги.