Я прошел вслед за Карлом во внутренний кабинет, и он закрыл за нами дверь; стук пишущей машинки из приемной стал почти не слышен. Обстановка в этой комнатушке была более чем скромной: деревянный стол, три пластиковых стула и шкафчики с картотекой, выстроившиеся в ряд вдоль стены напротив окна. На шкафах стояли две фотографии: на одной была снята Линда с кошкой на коленях, на другой — запечатлен весь клан Дженкинсов: дети, внуки, двоюродные братья и сестры, племянники и племянницы, зятья и невестки — все собрались на лужайке перед желтым домиком с голубыми ставнями. На рабочем столе Карла были аккуратно расставлены письменные приборы. Меленький американский флаг, укрепленный на пластмассовой подставке, стоял возле жестяной банки с желтыми карандашами и каменным пресс-папье, в котором, пожалуй, и необходимости-то не было за отсутствием на столе бумаг. Позади стола я разглядел стенной шкафчик со стеклянными дверцами — для хранения охотничьих ружей.

— Это агент Бакстер, — произнес Карл. Мужчина поднялся со стула и повернулся ко мне лицом. Он чуть подался вперед, чтобы пожать мне руку, причем свою перед этим незаметно вытер о брючину. Фэбээровец был худощавый, широкоплечий, с круглым лицом и плоским носом, как у боксера. Его рукопожатие было твердым и решительным, и, пока Карл представлял нас друг другу, он не отводил от меня взгляда. Странно, но лицо его показалось мне знакомым — он напоминал то ли известного киноактера, то ли спортсмена, — но я никак не мог вспомнить кого же именно; сходство было слишком мимолетным. Он был элегантен, с виду энергичен, и чувствовалась в нем спокойная уверенность профессионала.

Мы сели, и Карл обратился ко мне с вопросом:

— Ты помнишь тот день, зимой, когда я встретил вас возле заповедника?

— Да, — кивнул я, чувствуя, как щупальца страха начинают расползаться по телу.

— Джекоб ведь говорил тогда, что несколькими днями раньше вы слышали рев пикирующего самолета?

Я снова кивнул.

— Не смог бы ты рассказать агенту Бакстеру поподробнее, что именно вы слышали?

Я не видел пути к отступлению, не было никакой возможности солгать или уйти от вопроса, так что пришлось выполнить просьбу Карла. Я воспроизвел в памяти историю, сочиненную Джекобом, и пересказал ее агенту ФБР.

— Шел снег, — начал я. — Сильный, как сегодня, так что мы не были уверены в том, что самолет падал. Звук был такой, будто барахлил мотор. Мы остановились у обочины дороги, чтобы прислушаться повнимательнее, но так больше ничего и не расслышали — ни грохота крушения, ни рева мотора, ровным счетом ничего.

Ни Карл, ни агент Бакстер не проронили ни слова.

— Возможно, это был просто-напросто шум аэросаней, — добавил я.

Агент Бакстер держал на колене маленький черный блокнот. По ходу моего рассказа он делал в нем кое-какие пометки.

— Вы помните дату? — спросил он.

— Мы встретились с шерифом в канун Нового года. А то, о чем мы говорим, произошло несколькими днями раньше.

— Но это случилось недалеко от того места, где я вас видел? — спросил Карл. — Возле Андерс-парка?

— Верно.

— С какой стороны вы ехали?

— С южной. Мы находились недалеко от въезда в парк.

— Вы проезжали мимо фермы Педерсона?

Я кивнул; сердцебиение усиливалось, и я уже начинал ощущать пульсирующую боль в висках.

— Вы не согласитесь съездить с нами туда завтра? — спросил агент Бакстер.