— Что можно предпринять? — спросил он.

Я развел руками.

— Думаю, что ничего. Слишком поздно.

Отец, нахмурившись, задумался.

— Ты хочешь сказать, что столько времени копался в этих расчетах и так и не нашел, за что зацепиться, чтобы выручить нас?

— Отец, вы задолжали кучу денег. Расплатиться с долгами вам не под силу, и, когда кредиторы окончательно убедятся в этом, ферму отберут.

— Ферму у меня не отберут.

— Ты говорил с банком? Разве они…

— Банки… — фыркнул отец. — Ты думаешь, я соглашусь уступить банку свою ферму?

Только тогда до меня дошло, что он пьян — не вдрызг, конечно, но достаточно, чтобы чувствовать, как теплом разливается в крови алкоголь, притупляя сознание и взвинчивая нервы.

— У тебя нет выбора, — сказал я, но он отмахнулся от моих слов.

— У меня полно всяких вариантов. — Поставив на стул свой стакан, отец встал. — Ты видишь только цифры, но это далеко не все.

— Отец, — начал было я, — тебе нужно…

Он замотал головой, обрывая меня на полуслове.

— Я не собираюсь ничего предпринимать.

Я замолк.

— Пора спать, — сказал он. — Я не ложился до сих пор, потому что надеялся, что ты найдешь способ отвязаться от них.

Я пошел за ним следом, пытаясь на ходу придумать, что ответить. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что какие-то варианты и можно было бы подыскать — ну, скажем, посоветовать отцу переселиться на новое место, — но тогда я совершенно не представлял, что подсказать в сложившейся ситуации. Это был мой отец, и мне почему-то казалось, что любой мой совет он воспримет как оскорбление.

Мать все еще хлопотала на кухне. Посуду она уже перемыла и теперь чистила буфетную стойку. Я подумал, что она ждала, пока мы закончим, потому что стоило нам выйти из кабинета, как она тут же отложила губку. Отец прошел мимо нее, направляясь к лестнице, я засеменил вслед за ним.

— Не надо, Хэнк, — прошептала она, останавливая меня, — С ним все будет в порядке. Ему просто нужно немного поспать.

Она взяла меня под локоть и потащила к выходу. Мать была маленького роста, но сильная, к тому же прямолинейная и всегда давала понять, чего она от тебя хочет. Сейчас она явно хотела, чтобы я шел домой.

В дверях мы перебросились парой фраз, и я попрощался. На улице было холодно, промозгло. Мать зажгла фонарь во дворе, и от его сияния стало чуть теплее и уютнее.

— Ты в курсе дела? — спросил я ее.

Она кивнула.

— Вы с ним говорили о том, как жить дальше?

— Мы справимся, — тихо ответила она.

Ее хладнокровие и отцовское упрямство подействовали на меня угнетающе. Похоже, они не представляли, какая опасность нависла над ними.

— Но дело дрянь, мама, — сказал я. — Вы должны…

— Все будет в порядке, Хэнк. Мы справимся, — снова повторила она.

— Мы с Сарой можем дать вам несколько тысяч. Мы могли бы тоже взять ссуду. Я договорюсь с банком.

Мать покачала головой.

— Мы с отцом готовы к лишениям. Нас это не пугает. Не надо за нас переживать.

Она улыбнулась и подставила мне щеку для поцелуя.

Я поцеловал ее, и она открыла дверь, собираясь вернуться в дом. Я видел, что она не хочет продолжать этот разговор и не разрешает мне помочь им. Она гнала меня.

— Будь повнимательней за рулем, — проговорила она. — Асфальт скользкий после дождя.