Услышав, что в замке поворачивается ключ, Диана вскочила с постели. Не успел Люк перешагнуть порог, как она кинулась ему на грудь.

– Эй, детка, ты разве не спишь? – Он холодно клюнул ее в губы и, высвободившись, снял пальто.

– Хочешь, я угадаю, где ты сегодня обедал? – игриво предложила Диана. – В итальянском, мексиканском или китайском ресторане, да? Ты весь пропах чесноком!

– Извини.

Ей показалось, что Люк очень устал.

– Ну, так в каком же из них?

– Что – в каком? – Он был к тому же зол и навеселе. – Слушай, пусти меня поскорее в душ, о'кей?

Диана остолбенела. Она еще никогда не видела Люка таким холодным и отстраненным. Уж не первый ли это признак того, что ее разлюбили? Разве она сама не написала бы свой сценарий именно так?

В таком случае следует вести себя предельно осторожно. Сейчас нет смысла о чем-то говорить. Пусть примет душ (уж не спешит ли Люк смыть чужой запах?), а уж потом она встретит его в постели с распростертыми объятиями.

Хотя Люк почистил зубы и попрыскал в рот дезодорантом, от него по-прежнему разило чесноком. Стараясь не обращать на это внимания, Диана целовала и ласкала Люка. Очень скоро она возбудилась.

Пробормотав, что не может ответить сейчас на ее страсть, он пояснил:

– Детка, сегодня выдался на редкость паршивый день. Молли цеплялась к каждому слову. И все из-за того, что я задержался на пару минут!

– Хочешь об этом поговорить?

– Не то чтобы очень, – вздохнул Люк, – но, может, мне и вправду полегчает? Ты ведь знаешь, Молли вечно на всех рычит, а тут она как с цепи сорвалась, особенно когда Сид поспорил с Эмили из-за второй сцены с детьми…

Слушая его, Диана постепенно приходила в себя. По крайней мере это реальность, с которой она привыкла иметь дело. Оператор поспорил с помощником режиссера, а Ники металась от одного к другому, пока не вмешалась Молли и не заставила обоих подчиниться ее решению.

– Молли поступила правильно, – заметила Диана. – Последнее слово всегда за продюсером.

– А что же оператор? Должен молчать?

– Если это касается продюсера… – Диана с бесконечным терпением в сотый раз объяснила ему технику телесъемки, где в отличие от кино только продюсер решает, как должна работать камера. По словам Люка, выходило, что Ники старалась угодить «и вашим, и нашим», и Диана разочаровалась в своей ассистентке. Вместо того чтобы заниматься делом, Ники думала только о том, как бы ни с кем не поссориться. Диана представляла себе, как Молли завтра скажет: «Твоя Ники – настоящая вонючка! Пора дать ей под зад!»

– Детка, я в самом деле жутко устал, – шепнул Люк у нее над ухом.

– Тогда давай спать. – И Диана уютно устроилась у него под боком.

– Спокойной ночи. Я тебя люблю.

– М-м-м. Я тоже. – Уже засыпая, она вспомнила, что так и не спросила, где Люк провел все это время. Ничего, он расскажет ей завтра. Главное – Люк здесь и любит ее. Остальное не имеет значения.

– М-м-м… Сейчас, сейчас, ну хватит щекотать меня! – И он перекатился на край кровати.

От вчерашней водки башка гудела. Следует быть с этой отравой поосторожнее. Он и сам не заметил, как напился вдрызг.

Диана сновала по спальне. Небось мечтает, чтобы он встал, сварил кофе и разогрел этот долбаный круассан – черта с два! Он ей не официант! Он теперь артист!

Но не успел Люк забыться в каком-то приятном сне, как его снова стали тормошить:

– Люк, пожалуйста, проснись! Уже половина девятого! Я сварила тебе кофе!

Ну надо же, расстаралась! Всего-то и делов – ткнуть пальцем в пару кнопок! Она и круассаны успела подогреть, и от их запаха Люка чуть не вырвало.