– Привет, Молли! Это твоя драгоценная паучиха удовлетворенно урчит и облизывается!

Это Фил Бэннон решил высказать свои замечания по поводу пилотной серии «Пэта Уинстона».

Мэтью рассеянно глядел, как за окном мелькают обочины скоростного шоссе на Лонг-Айленд.

– Да, Фил, верно, этот артист никому не известен, что может выйти боком, но в нем есть изюминка. Люди на него клюют. И что гораздо важнее – Джемма писает кипятком от восторга. Ты ведь знаешь, каково бывает, когда она ссучится! А это шоу сбережет те денежки, которые приходится на нее тратить, даже в случае провала.

Слушая раздраженный бас Фила, Мэтью налил себе виски и выпил. А потом пошел в наступление:

– Послушай, пробный сценарий вышел что надо, ты же сам его одобрил! А эти дамочки из «Эбботт и Синклер» совсем молодые и полны энтузиазма. То есть как раз то, что нам надо! – Мэтью уже осточертело повторять это по сто раз на дню. – Пробный сценарий уже утвержден, Фил! И контракт подписан. Да, да, именно я беру на себя ответственность на случай провала, а кто же еще, долбаный идиот? – С этими словами Сэйлс дал отбой.

Он снова попытался заняться бумагами, но не мог сосредоточиться. От виски немного болела голова, Мэтью чувствовал себя подавленным. В эти минуты он как никогда сожалел о том, что связался с «Континентал», хотя работа в «Первой американской» не удовлетворяла его. А вышло, что Мэтью поменял лишь адрес – так походили одна на другую эти студии.

В свое время он вывел «Первую американскую» в ведущие студии страны благодаря своему нетривиальному подходу к работе. Этот подход заключался в том, что при выборе программ Мэтью не считал основным критерием рейтинг или результаты опроса. Сколько раз он делал ставку на никому не известное шоу с самым низким рейтингом, вызывавшим испуганный вой у начальства, и никогда не проигрывал! Потому что отмеченные им программы неизменно становились хитами.

«Первая американская» ценила Мэтью по заслугам, давала новые должности и даже перевела в Нью-Йорк по его просьбе после краха в личной жизни, вызвавшего настоятельную потребность убраться подальше с Запада.

Словом, все шло отлично, пока не умер старый президент «Первой американской» и в его кресле не оказался Раймонд Траск. Мэтью сцепился с новым боссом с первого же дня из-за того, что Раймонд был начисто лишен вкуса. Он запустил бы в эфир любое дерьмо, лишь бы его рейтинг чуть-чуть пополз вверх, и при этом зарубил бы стоящее, добротное шоу.

Вот почему, когда Фил Бэннон подъехал к Мэтью, пообещав луну и звезды, он принял предложение. Отчасти его заинтриговала и низкая котировка «Континентал» у публики. Студия давно стала предметом насмешек у всей телевизионной братии. Ходила дежурная шутка о том, что конфликт на Ближнем Востоке прекратится, если его запустят на «Континентал» – «шоу» заглохнет само собой, не пройдет и пары месяцев.

Итак, переход на «Континентал» объяснялся и личным вызовом. Но Мэтью не считал «Континентал» окончательно пропащей компанией, уверенный в том, что дело поправимо, если расширить аудиторию. И прежде всего освоить прослойку яппи. В те дни Фил соглашался с каждым его словом, лишь бы Мэтью сотворил для «Континентал» то же, что и для «Первой американской».

К несчастью, в телебизнесе все менялось слишком стремительно, и наступили времена, когда у шоу не оставалось времени на то, чтобы завоевывать аудиторию. Слишком дорого стало эфирное время, слишком ожесточилась конкуренция, и директора требовали немедленных результатов. Все, что имело для них значение, – число зрителей, смотревших нынче вечером твое шоу, и Филу оставалось лишь уступать давлению рейтингов и опросов.