Если бы перемешать суфражисток с арабками и смесь поделить пополам… Не мешало бы обо всем этом хорошенько поразмыслить…

С арабской семьей я тоже почти подружилась, получая от матери семейства (гораздо лучше меня говорящей по-французски) массу сведений на тему приличного поведения мужчин и женщин (не очень-то мне понравилось), сынок (по имени Саси, фамилии не помню) устроил мне в варшавском аэропорту аккурат такую же свистопляску с багажом, как и его шокированный моей невоспитанностью соплеменник. Чему же тут удивляться?

С одним арабом из Ирака я завела приятельские отношения на скачках, где мы оба бывали довольно часто, правда, о традициях в отношениях мужчин и женщин побеседовать не успели. Лошади были важнее. Обращался он ко мне как к человеку, и притом неглупому.

И правильно. В лошадях я понимаю.

С семейными конфликтами мне столкнуться не довелось, в тех арабских краях, где я живала, с гаремами было туго, молодые девушки ходили точно так же, как в Европе: джинсы, блузки, маечки и прочие финтифлюшки, замужним дамам полагалось закрываться. Обычно для этого использовали наши занавески, привозимые моими практичными соотечественниками на продажу.

Ну и конечно, хозработы. В гостиной телевизор во всю стену, а в кухне женщины готовят еду, стоя на коленях у очага прямо на глиняном полу…

Зато в магазинах — именины сердца. Как правило, стоят два хвоста, в одном мужчины, в другом женщины. Мужиков — человек сорок, баб — две-три, обслуживаются, как когда-то в наших аптеках, инвалиды и прочие: один — из первой очереди, другая — из второй, справедливо, и никакой дискриминации.

И ни один мужик даже не пикнет. Могли бы, к примеру, потребовать, чтобы одна баба пережидала трех мужиков, а вот ничего подобного. Нельзя даже вида подать, что заметил, будто что-то там такое стоит и делает покупки, это же позор на все джунгли, кому охота нарываться?

Хоть в одном арабские женщины да выиграли.

А вот уж кому действительно везет в игре, так это желтой расе! И больше мне о ней ничего не известно.

С красной расой мне не приходилось иметь дело. А если приходилось, то я не в курсе.

На этом, к нашему глубокому сожалению, мы оставляем расы в покое, констатируя только тот очевидный факт, что какие-то различия между ними бесспорно существуют. Правда, мы сомневаемся, что расцветка играет тут хоть сколько-нибудь существенную роль.

А теперь мы с особой яростью, отвращением и осуждением примемся за страну, где расы перемешались, пожалуй, больше всего и где нас интересуют, разумеется, женщины. Мужчины, понятно, тоже, но женщины — больше.

Имеются в виду, конечно, американки.

Ведь это они, заразы, самые вреднючие и есть!

И пусть на меня хоть сто раз обижаются!

Дабы избежать недоразумений, сразу заявляю: Соединенные Штаты как государство не вызывают у меня никаких отрицательных чувств, и я лично против них ничего не имею. С исторической точки зрения они вели себя гораздо умнее, чем вся Европа, вместе взятая. У меня претензии исключительно к бабам.

И пусть Англия, а особенно Эммелина Панкхерст со своими суфражистками на меня дуются, но я все равно настаиваю, что жуткую дискриминацию мужчин начали американки!

В незапамятные времена мне приходилось читать разную дребедень (это я не о партийной прессе в данном случае, партийную прессуя совсем не читала, а использовала для просушки филателистических сокровищ), переводные с английского книги, статьи, рассказы, все, что подворачивалось под руку, и самых разных авторов. Мало-помалу у меня волосы становились дыбом от ужаса.

Ну сами посудите, уважаемые дамы!

Нормальный парень, образованный, порядочный, трудолюбивый, без особых вредных привычек, полный надежд, начинает работать, старается, растет, зарабатывает, женится на милой девушке, заводит детей… Сколько у него там получится, двое, трое, пятеро… Нет уж, без преувеличений, троих хватит.