Они были примерно на размер меньше, и идеально облегали ее стройную попку, чему я несказанно обрадовался.

Кэт перехватила мой взгляд и закатила глаза.

— Слава Богу, что брюки тянутся.

— Прямо сейчас в моей голове появились нехорошие мыслишки, — сказал я ей.

Она скрестила руки на груди, обратив мое внимание на другую часть своего тела, которой я, наверно, был немного очарован.

— Не очень-то удивлена.

— Просто подумал, что захочешь знать.

Когда она прошла мимо меня и наклонилась, чтобы положить обувь на пол, я действительно залюбовался и перестал думать.

Может быть, я был на грани, и прямо сейчас в тишине просачивающегося рассвета меня не заботило расставление приоритетов. Может быть, это было платье, которое я увидел в шкафу или же все штучки в ящике комода. А может все сводилось к этому, что я просто чувак, у которого в голове только секс независимо от ситуации. Так или иначе, но мой мозг отключился, и это было обычным явлением всякий раз, когда я находился рядом с ней.

Я протянул руку, схватив ее прямо с пола, и поднял одной рукой, обхватив Кэт за талию. Испуганный звук сорвался с ее губ, когда я прижал ее к своей груди, зарывшись рукой в ее волосы, и прижал губы к ее.

Я поцеловал ее глубоко, впитывая все, что мог — ее вкус, ее язык, и каждый тихий звук, который она издавала возле моих губ. Подсознательно, я понимал, что это не то, чем я должен заниматься. Черт возьми, мы должны были составлять план и все это дерьмо, но пошло оно все.

Как и всегда, я хотел ее.

Поставив ее на ноги, я проложил путь из крошечных поцелуев к маленькой мочке ее уха, просунул руку ей под свитер. Ее кожа была теплой мягкой словно шелк.

Я отстранился, сняв ее свитер через голову, и бросив его на пол. Я проложил новый путь вниз своими губами по ее шее, целуя каждую маленькую желтую ромашку, задерживаясь на каких-то дольше, чем на других.

Затем, я развернул ее, и у меня перехватило дыхание.

Шрамы.

Низкой нечеловеческий рык подкатил к горлу.

— Деймон? — она посмотрела через плечо.

Я сглотнул.

— Я... все нормально.

Но это было не так.

Я ненавидел эти шрамы, даже несмотря на то, что они были всего лишь бледно-

розовыми полосками со сглаженными краями, но они всегда мне будут напоминанием о той боли, которую она испытывала, и беспомощности, которую испытывал я. Тягостный момент.

Слегка касаясь ее плеч, я губами провел чуть ниже ее лопаток и трепетно поцеловал каждый из шрамов, жалея, что никак не мог избавиться от них и желал стереть из памяти все эти проклятые вещи.

Закрыв глаза, я перешел к ее шее, и дал себе обещание, что сделаю что угодно, чтобы сдержать его.

Больше не будет ни одного шрама на ее теле.

Ни одного.

Дрожащими пальцами, я расстегнул крошечные застежки и спустил лямки ее лифчика вниз по ее рукам. Она втянула воздух, когда я выпрямился и прижался всем телом к ней. Протянув руку, я расстегнул крошечную перламутровую пуговицу на ее штанах, и прикусил мочку ее уха. Я любил этот маленький кусочек плоти и звук, который она издала, заставил мою кровь гореть.

— Я не могу с собой ничего поделать, когда нахожусь рядом с тобой, — прошептал я ей на ухо.

— Но думаю, это то, что ты и так уже знаешь.

Ее затылок уперся в мою грудь, когда я скользнул руками вверх. Она прикусила распухшую нижнюю губу. Я чувствовал свой пульс в каждой части своего тела, и я хотел сделать все медленно, поклоняться каждому ее дюйму, но страсть и любовь делали это сложным для меня.

Правда была в том, что время было не на нашей стороне. Я наверстаю все позже.

Черт, я наверстаю так много, что нам понадобится ровно три месяца наедине, один— на—

один качественного времени.