Ди сидела впереди, рядом с одним из новичков, одетая как мини-Сэди, в женский брючный костюм. Боже, от этого моя кожа натягивалась на костях. Было, по меньшей мере, сотня вещей, которые мне не нравились, и из-за которых мне хотелось биться головой об стену.

Я был в ужасном настроении.

Это было так неприятно после блаженства, которое я испытал этим утром с Кэт.

Время, проведенное с ней, в ней, теперь, казалось, словно было жизнь назад. Было что-то странное, отчаянное на краю моего сознания, что я никак не мог выбросить из головы. Как ощущение ее губ, и сейчас оно почти казалось чем-то, что было в прошлом.

Брат бросил на меня долгий взгляд, прежде чем отвернуться к окну. Он был напряжен, как струна.

Мэр жил в захолустье, и мы находились еще, по крайней мере, в пяти милях или около того от города. Я хотел сказать парню за рулем, чтобы поторапливался, черт возьми.

Неожиданно Крайслер, который ехал впереди нас, резко затормозил, и меня отбросило вперед, когда Хаммер последовал его примеру. Ухватившись за спинку переднего сидения, я выругался себе под нос.

— Что происходит? — спросила Ди, хмурясь.

— Мы не должны останавливаться.

Впереди черный Седан свернул влево без предупреждения, и я увидел то, что заставило мое сердце остановиться. Ужас скрутился внизу моего живота.

Лимузин, в котором ехала Кэт, свернул вправо, а затем перевернулся на бок. Он подрезал полицейского на мотоцикле, и тот вывернул прямо по направлению в другого, мотоциклист слишком поздно увернулся от второго, и ударился в лобовое стекло Седана.

Лимузин взлетел в воздух, по инерции пролетев несколько футов, прежде чем приземлился на крышу. Заскрипел металл.

— Остановите машину, — прокричал Доусон.

Я уже тянулся к двери, в то время как Хаммер остановился. Распахнув дверь, я не остановился, чтобы подумать о том, как это выглядело, что дюжина или около того Лаксенов выходили из своих машин. Но сейчас меня это совсем не заботило.

Оттолкнув одного в форме, я помчался к покореженному лимузину. Единственное, благодаря чему я знал, что Кэт была все еще жива, был тот факт, что я дышал, но это ничего не значило.

Она могла быть ранена, и знание того, что она могла серьезно пострадать, было достаточно, чтобы почти выбить почву из-под моих ног. Доусон и Ди были прямо позади меня, я обогнул покалеченное, мерцающее тело Лаксена, который ехал на мотоцикле.

Внутри лимузина вспыхнул яркий белый свет.

Я резко остановился.

Задняя дверь вылетела из лимузина, летя через дорогу с такой силой, что прошла сквозь Лаксена в полицейской форме. Словно один Лаксен вдруг стал двумя не-так-

сложенными-вместе Лаксенами.

— Святые черти, — пробормотал Доусон.

Не раньше, чем эти слова выскочили из уст моего брата, синяя с оттенками красного и белого форма последовала за дверью, пролетев через дорогу и врезавшись в сосну.

Древнее дерево закачалось. Иглы попадали на землю, размытое пятно упало лицом вниз на землю.

Сэди.

Мой взгляд вернулся к черному лимузину, когда маленькая, хрупкая кисть скользнула на асфальт, а вслед за ней и остальная часть стройной руки, открывая взору короткий рукав черного свитера. Кэт вылезла из проема, где раньше была дверь. Отталкиваясь ногами, она откинула свои длинные волосы с лица. Кровь сочилась из ее рта, а ее правая штанина была разорвана вокруг бедра и пропитана кровью.

Я бросился к ней. Но два слова остановили меня.

Она посмотрела на меня, с трудом делая глубокий вдох, по ее рукам пробежался белый свет с оттенком красного.

— Они знают.

Доусон выругался, когда понимание накрыло нас. Ди закричала, и я сменил свою человеческую форму. Это как снять с себя куртку. Игра окончена. Единственное о чем я мог думать в этот момент — это как выбраться отсюда на хрен.