платье и мягкий материал блестит, отражая свет. Приложив его к груди, я поднимаю взгляд

на зеркало, расположенное на стене и съеживаюсь.

Серьезно, Бен? Знает ли он, насколько короткое это платье? Сверху оно оформлено больше

как корсет, а низ его... крошечный. Действительно, очень крошечный. Мне нужно ведро

кокосового масла, чтобы втиснуть свое тело в это узкое платье.

Перечитывая записку от Бена, я злюсь. У меня нет времени проводить расчеты в уме. Если

я   не   спущусь   в   холл...   ох,   твою   ж   мать.   Я   не   могу   спуститься   в   этом   платье   туда.

Безусловно, из всех людей он единственный, кто понимает это. У меня не было с собой

пальто. На дворе конец лета... Сильно сомневаясь, я копаюсь в оберточной бумаге и на дне

сумки я нахожу атласную накидку и кусочек черного кружева, которые, должно быть, я

пропустила. Поднимая их оба, я понимаю, что кусочек кружева – это стринги с биркой от

La  Perla. Я разворачиваю облегченный вариант плаща. Отлично, я буду выглядеть,   как–

будто иду на вечеринку готов, но скорее ад замерзнет, чем я опоздаю и моя задница будет

страдать от того, что Беннетт будет выражать свое непременное недовольство.

Я переоделась, но я не могу посмотреть на свое отражение в зеркале. Одного раза было

достаточно. Я тяну за подол платья и мои сиськи вываливаются из верхней части платья,

которое едва сдерживает их, а еще хуже это когда я тяну его вверх за лямки и ложбинка

сжимается, образуя впадинку.

В чем у меня проблемы? Я забыла ту часть, когда «я была голая на людях и как Беннетт

трахал меня»?

Пришло время, чтобы снова пройтись в уме в последний раз по списку задач. На моем

лице   маска,   я   приглаживаю   свой   парик   и   напоминаю   себе   дышать.   Надев   плащ,   я

спускаюсь в лифте и сажусь в то же кресло, в котором я ждала в прошлую субботу. Совсем

скоро гладкий черный автомобиль подъезжает к двери холла. Я сосредотачиваюсь на полу,

на рисунке из мраморной плитки, стук в ушах соревнуется со звуком шагов водителя.

Мы   повторяем   все   в   том   же   духе.   Он   провожает   меня   к   машине   с   затонированными

стеклами и просит меня надеть повязку, которая лежит рядом со мной на заднем сидении.

Мы едем несколько кварталов, вдруг останавливаемся и в этот раз я готова к тому, что мы

повернем. Дверь машины открывается и я застываю, пытаясь понять, что делает Джекс,

садясь вовнутрь.

–  Добрый   вечер,   Мисс   Иксес,   –   говорит   он,   медленно   растягивая   слова,   на   техасский

манер. В прошлый вторник он заскочил на минутку в офис, но Беннетта не было на месте.

Он поприветствовал меня смутным «привет», когда наши пути пересеклись. И как тогда,

меня охватило чувство вины, смешанное с опасением, зная, что Джон является частью

всего этого, копаясь в грязном белье.

Сейчас звук его голоса действует на мои нервные окончания так, будто страх окутывает

мою кожу, словно  холодная пелена. Мне все еще сложно решить, что делать с Джоном и

его охотой за сплетнями на Холме. Я сглатываю, мечтая вжаться в сиденье. Мне негде

спрятаться, кроме как внутри себя.